Форум исследований Даосизма
и древних традиций
不識浮沉寧分主客
Не распознав плывущих и тонущих, разве отделишь главных от гостей?  - Чжан Бодуань
Желая водрузить Дао Дэ за предѣлами тысячъ ли, я не боялся ни вѣтра, ни пыли, шествуя къ девяти варварскимъ народамъ.
Сначала я ѣхалъ на сѣверо-западъ...
 
Вернуться  
Русский
English
Регистрация
Открыт новый Центр Дао Дэ в Киеве!                     Открыт новый Центр Дао Дэ в Москве!                     Открыт новый Центр Дао Дэ в Ростове-на-Дону!
Старый 12.01.2019, 00:16   #31
Доступ 1 уровня
 
Регистрация: 18.12.2017
Адрес: Ингерманландия-Башкортостан
Сообщений: 438
По умолчанию

Цитата:
Сообщение от Игорь Петрушкин Посмотреть сообщение
"Несть пророка в родном отечестве" . Напишу в ЛС.
В синьи этот раздел тоже представлен, Учитель показывал, хотя и не акцентировал на нем. На фото мои ученики отрабатывают такой элемент.
Так в том и дело, что видел я заломы в айкидо и в каратэ (про самбо и дзюдо чего и говорить), очень интересно сравнить.
Игорь Владимирович вне форума   Ответить с цитированием
Старый 15.01.2019, 00:08   #32
Доступ 1 уровня
 
Регистрация: 24.06.2011
Сообщений: 3,565
По умолчанию

Выложил еще 1 рассказ Стаса в https://forum.daode.ru/f1618/kitai-p...tml#post341270 Там он очень уж в тему. Здесь тоже пришелся бы ко двору, т.к. описан кит. ушу-брэнд №3 по раскрученности - Эмэй.
__________________
И воздастся каждому по практике его.
Игорь Петрушкин вне форума   Ответить с цитированием
Старый 16.01.2019, 21:49   #33
Доступ 1 уровня
 
Регистрация: 24.06.2011
Сообщений: 3,565
По умолчанию

Разоблачение еще 1 мифа - о "святости" кит. врачей. Причем, только с т. зр. Дэ, к гунфу претензий нет.
Цитата:
Доктор С., или как лечит китайская медицина

С доктором Сун Хэ я познакомился в 2005 году в Даляне, куда приплыл однажды на пароходе прямиком из провинции Шаньдун. Благо, из Шаньдуна это недалеко: переплываешь Бохайский залив по косой, и на месте. Всего-то ночь пути!
В Даляне я до этого ни разу не бывал и, скажу вам, город меня потряс, как, впрочем, и доктор Сун Хэ.
Город — тот вообще был наш, русский; в смысле, что заложен и построен русскими в конце XIX века в 1896 году. Российская империя подписала с цинским правительством договор об аренде полуострова Ляодун сроком на 25 лет, после чего там началось активное строительство, и на месте одиноких рыболовецких деревушек вырос красивейший новый город, который назывался на русский манер — Дальний.
Благоустройство города шло полным ходом, и скоро на берегах Жёлтого моря, Бохайского и Даляньского залива возник город и морской торговый порт, ради которого, собственно, всё и затевалось.
Строили Дальний русские архитекторы и инженеры, которые обучались градостроительскому искусству в Европах. Именно поэтому Далянь получился совершенно не похожим на другие китайские города, представляющие собой скучные квадраты, строго ориентированные по сторонам света, в которых совершенно невозможно заблудиться.
В Дальнем применена иная схема: несколько десятков круглых и овальных площадей, соединённых между собой лучами улиц и проспектов.
Учитывая, что город строился на сопках по берегам моря и многочисленных заливов, получилось более чем живописно!
Всё было бы хорошо, но вот в 1905 году в результате поражения России в русско-японской войне и сам Дальний, и находящийся по соседству Порт-Артур, где разворачивались наиболее кровавые события, отошли Японии на долгие 40 лет.
Японцы, конечно, по своему обыкновению, утопили всё в потоках крови: головы летели на раз, например, в 1906 году в Порт-Артуре было обезглавлено 6000 китайцев. Да и вообще японцы держали все завоёванные китайские территории в ежовых рукавицах. Вместе с тем именно японцы завершили генеральное строительство в Дальнем, причем, по российскому же генеральному плану. Построено ими было очень много, и до сих пор японские строения украшают город в большом количестве. От российской же застройки осталось очень мало, и лишь немногие горожане и местные специалисты-краеведы знают, что все нынешние названия улиц и площадей имеют русские аналоги. Так, например, площадь Сунь Ятсена (Чжуншань гуанчан) называлась Николаевской, как назывался Николаевским и самый большой и красивый в городе парк, ныне носящий политкоректное нейтральное название Лаодун гунъюань (парк Труда). Единственные же напоминающие о России топонимы в Даляне и Порт-Артуре: улица Горького (Гоэрцзи лу) и проспект Сталина (Сыдалинь дацзе).
В печальные времена культурной революции в Китае в этих местах, также как и по всей стране, бандами хунвэйбинов старательно истреблялись и следы присутствия здесь советских людей. А ведь с 1945 по 1955 год в Даляне и Порт-Артуре находились советские войска, которые остались тут после освобождения полуострова Ляодун от японских оккупантов в августе-сентябре 1945 года, причём, по просьбе же китайского правительства.
Был, кстати, в Даляне и памятник советскому солдату-освободителю, очень похожий на аналогичные скульптурные композиции в Берлине и Софии. Но этого китайского «Алёшу» разрубили на части, предварительно скинув с постамента, на котором он гордо стоял на площади Сталина в Даляне напротив зданий городской администрации и горкома КПК. Разрубленный на части воин много лет пролежал на городской свалке, пока в 2010-м году перед приездом в Порт-Артур Дмитрия Медведева, бывшего на тот момент президентом РФ, памятник не смонтировали по новой и не водрузили на новом месте — при входе на мемориальное кладбище русских и советских героев.
Кладбище это, кстати, самое крупное на всём Дальнем Востоке и Юго-Восточной Азии: тут похоронены наши соотечественники, самые ранние могилы которых датируются концом XIX века, а самые поздние 50-ми годами века ХХ-го. Последние — могилы наших лётчиков — «сталинских соколов», погибших в небе Кореи в воздушных сражениях с американскими асами.
Сейчас, когда я живу на этой земле уже 10 лет, я пишу об этих событиях спокойно, в первое же мое посещение Даляня, Порт-Артура и окрестностей у меня буквально взорвался мозг — настолько это посещение было эмоционально насыщенным!
Ничего этого, конечно же, не случилось бы, если бы в моих сопровождающих не оказался тот самый доктор Сун Хэ, о котором я уже начал вам рассказывать в начале повествования.
Доктор оказался хорошим знакомцем моего давнего китайского друга — Ван Шаочунь. Она тоже была докторицей и много лет проработала в России — в Санкт-Петербурге, откуда, собственно, я её и знал.
Так, через доктора Ван я познакомился с доктором Сун Хэ.
Человеком он был весьма примечательным: среднего для китайца ростом, с вороными, блестящими (подкрашенными) волосами, на носу красовались очки в дорогой оправе. Его военное прошлое выдавала не только характерная офицерская выправка, но и зелёный мундир без погон, который словно кричал: «Мой хозяин — отставник». Ходил в этом мундире доктор Сун Хэ круглый год, видать, мундир был всепогодный!
Сам же доктор говаривал о своей форменной одежде так: «Он поднимает мой боевой дух, и заряжает энергией!». Даже во время приёма больных Сун Хэ надевал белый халат прямо на дембельский свой мундир — такая уж у него была привычка...
Привычка эта сформировалась у него давно, ведь еще в 18 лет Сун Хэ, который не был, конечно, в тот момент никаким доктором, стал солдатом НОАК — Народно-освободительной армии Китая. Был он пограничником и служил на границе с СССР на севере провинции Хэйлунцзян, где он, собственно, и родился.
Пограничником Сун Хэ был не обычным, не в смысле, что не рядовым, а по своей военно-учётной специальности, ибо служил он санинструктором погранвойск КНР. Так с самой молодости вошли в его кровь две темы, две профессии — военное дело и медицина.
С тех же времён, с боевой юности, остались у него в памяти и некоторые сведения о русском языке. Ведь и служил-то он поначалу погранцом, которых, как оказалось, интенсивно обучали русской устной речи, видимо, на случай столкновения с советскими нарушителями границы.
Так, приняв на грудь, доктор Сун Хэ начинал извергать фразы на русском. Его коньком была тирада: «Стой, кто идёт?! Это территория Китая!». Далее он продолжал: «Руки вверх! Стреляю без предупреждения!». Еще через несколько тостов Сун Хэ «начинал допрос»: «Где и когда вы родились?! Какое ваше воинское звание?! Где находится ваше подразделение?!» — грозно выкрикивал доктор. Акцента у него фактически не наблюдалось, видать, инструкторы — военные филологи — постарались в своё время на славу...
Когда же степень опьянения доктора Сун Хэ окончательно зашкаливала, он отдавал последний приказ на русском: «Приговорить к расстрелу нарушителей границы КНР», после чего обычно сам падал, как подкошенный.
Не знаю, что он там навоевал на советской границе, но, как отличник боевой и политической подготовки, он получил направление на учёбу в высшее учебное заведение, и, как ни странно, не в военный ВУЗ, а в гражданский, а именно — в университет китайской традиционной медицины и фармакологии, находившейся в административном центре провинции Ляонин — городе Шэньяне.
Это учебное заведение Сун Хэ успешно закончил, получив квалификацию врача и фармаколога традиционной китайской медицины и первое офицерское звание, так как и был направлен на учёбу военным ведомством страны.
Кроме того, Сун Хэ успел во время учебы жениться на местной девице и даже родить сына.
Теперь ему предстояло вернуться на службу в НОАК, но, естественно, уже в совершенно ином качестве и с семьёй.
Примечательно, что доктор Сун Хэ, хоть и начинал как пограничник, попал на офицерские свои хлеба на флот. Что же тут такого — спросите вы. Так я отвечу: ничего, собственно, такого и нет, за исключением того, что попал наш доктор во флот... в провинцию Синьцзян, где, как известно, никакого моря нет вовсе, а всё больше степи, да пустыни. Так или иначе, но прослужил доктор Сун Хэ в этой отдалённой и совершенно не морской провинции лет 15, если не больше. После чего его перевели вдруг в сухопутные войска и отправили в провинцию Ляонин, на самую её юго-западную оконечность, а именно — на полуостров Гуаньдун (Квантун) — этакий отросток полуострова Ляодун, где располагалась (и расположена до сих пор) одна из крупнейших военно-морских баз НОАК — Люйшуньская (Порт-Артурская). Каков был истинный смысл подобной реконгсцировки с изменением рода войск, остается непонятно до сих пор.
Доктор же Сун Хэ, который не привык париться по поводу неразрешимых поворотов судьбы, вообще не беспокоился на эту тему, а просто спокойно плыл по течению, иногда подгребая.
Подгребания эти заключались в том, что еще во время обучения в медицинско-фармакологическом вузе в Шэньяне, где он также был круглым отличником, он начал собирать коллекцию редких народных рецептов. Особенно его занимали вопросы лечения ревматизма, что весьма пригодилось для лечения больных на военно-морской базе в Порт-Артуре, ведь климат здесь очень влажный и довольно холодный.
Коллекция народных рецептов по борьбе с ревматическим недугом была использована доктором Сун Хэ по прямому назначению: он успешно врачевал на новом месте службы не только матросов Люйшуньской флотилии и одноименной военно-морской базы, но и начальствующий состав, а также — членов семей офицеров и командования базы. А, позднее, и гражданское население, ибо климат был один на всех — сырой и холодный (по крайней мере, зимой), и ревматизмом болели все — и военные, и гражданские.
Со временем доктор Сун Хэ вылечил такое количество больных, в том числе — хронических, что к нему прилепилось почётное прозвище «Король борьбы с ревматизмом», которым он очень гордился!
Когда доктору Сун Хэ пришло время выходить в отставку, он был уже в звании полковника, и у него было всё «схвачено», не только по линии армейских связей, но и по партийной линии, ведь и членов горкома партии в Даляне и Порт-Артуре, а также их домашних, он вылечил, наверное, целый полк.
Так выйдя на заслуженный дембель, доктор получил с барского плеча в бессрочное пользование целый санаторий в предместьях Порт-Артура, а также — клинику в районе дачного посёлка «Большой Чёрный камень» (Дахэйши). Будучи человеком от природы весьма предприимчивым, Сун Хэ, быстренько оформил своё собственное медицинско-курортное предприятие, набрал штат медиков (врачей и медсестёр), и начал гражданскую карьеру.
Методы его лечения были весьма традиционны для китайской медицины: он активно использовал иглоукалывание — чжэньцзю, прогревание полынными сигарами — айцзю, различные формы медицинского массажа (аньмо, туйна и чжэнгу), выскабливание скребком — гуаша, ставил обычные банки — багуань и бамбуковые, делал банки кровяные с помощью специальных одноразовых пробойников, а также вайфу — аппликации из сложносоставных компонентов разнообразных «секретных» ингредиентов с дальнейшим высушиванием их специальными лампами накаливания. Именно в этом методе доктор Сун Хэ достиг наибольших успехов. Метод, однако, не был его собственной разработкой, а применялся в Китае очень давно. Мулька заключалась в специальном составе, который разработал именно Сун Хэ на базе коллекции народных рецептов. Состав этот он, разумеется, хранил в строгом секрете!
Еще одной особенностью методик доктора было использование им собственных ноу-хау в изготовлении и использовании лекарственных средств, которые принимались больными перорально.
Для этого доктор на территориях своих санатория и госпиталя развернул целое натуральное хозяйство. На них громоздились гигантские парники и теплицы, в которых выращивалось огромное количество разнообразных сельскохозяйственных культур. При этом и большая часть пищи, которую готовили на кухнях Сун Хэ специально нанятые им повара и стряпухи, делалась исключительно из собственных продуктов.
Это, кстати, касалось и вина, которое называлось, соответственно яо-цзю (медицинское вино) и заготавливалось впрок в больших глиняных горшках, настаиваясь на различных фруктах, ягодах с добавлением жэньшэня, змей и ящериц.
Доктор Сун Хэ выращивал в своём хозяйстве и собственных животных: там содержались куры, гуси, козы, овцы, свиньи, коровы. Словом, всё было своим: и продукты, и лекарства.
Несмотря на это, Сун Хэ активно применял в своей практике и современные методы медицинской диагностики: он использовал УЗИ, МРТ, рентген и обязательно отправлял пациентов на стандартные медицинские анализы. Это, на самом деле, было характерно не только для него, но и вообще для китайской военной медицины, которая считается в КНР самой сильной.
Когда мы с Сун Хэ познакомились, у меня тоже имелись различные хвори и спортивные травмы, и пока он меня лечил, я чувствовал себя довольно хорошо. Даже начал возить к нему в санаторий и в клинику в Порт-Артуре пациентов из России. Сун Хэ это очень нравилось, и он уговаривал меня остаться в Даляне и Порт-Артуре навсегда. Я тогда отнекивался, но, видно, судьбе было угодно оставить меня в этих местах надолго, если не навсегда. Правда, произошло это уже гораздо позднее, и не было связано с доктором Сун Хэ!
Доктор очень хотел, чтобы я свозил его разок посмотреть Россию, ведь он видел только наш Дальний Восток, и то — в прицел снайперской винтовки, да и было это в далёкой молодости много лет назад.
Поехали: доктор получил стандартную туристическую визу РФ на 30 дней, естественно — без права на работу. Но планы-то у него были совершенно иные: никакие достопримечательности его особо не интересовали, и он мечтал лишь об одном — толпе пациентов российского отечественного разлива.
Первыми пациентами оказались мои родители, которых он очень хорошо пролечил. Но эта нагрузка была для Сун Хэ, естественно, бесплатной: ведь мои родители приютили его в собственной квартире, кормили, поили и лелеяли...
Далее наступила очередь родственников, друзей и соседей, которых, в итоге, набралась реально целая толпа!
Мы начинали рабочий день в 5-30 утра, а заканчивали глубокой ночью, так, что на сон оставалось 2—3 часа.
Весь приём при этом велся у нас в квартире, которая стала похожа не то на прифронтовой госпиталь, не то на цыганский табор. Народ толпился в коридорах, на лестничной площадке, сидел на кухне, доводя мою маму до настоящей истерики.
Сун Хэ был очень доволен процессом, результат же его, похоже, не очень то и занимал. Народ продолжал прибывать, и конца этому потоку было не видно.
Остановил нас в нашем медицинском угаре только срок пребывания доктора в РФ, который неожиданно пришёл к завершению. И, как оказалось, продлить нахождение доктора в стране было совершенно невозможно, чему особенно возрадовалась моя многострадальная матушка, на плечи которой пришлась основная тяжесть устройства жизни и быта залетевшего на гостеприимный огонёк китайского доктора.
О покойниках принято говорить или хорошо, или никак. Ну, так я доктора и не ругаю, а лишь рассказываю подробности его героической жизни.
Врачом, конечно, Сун Хэ был хорошим — спору нет. Выпить любил — да, но этим обстоятельством нас не очень-то удивишь, особенно в России. К тому же, учитывая военное прошлое доктора — это тем более неудивительно.
Имелась, впрочем, у Сун Хэ еще одна страсть — он был очень охоч до женщин. И не просто до женщин, а до собственных пациенток, которые, кстати, отвечали ему взаимностью, что заставляло жену доктора — женщину малосимпатичную внешне и очень властную по натуре, быть постоянно на стрёме, чтобы уличить муженька в очередном адюльтере. Ругались они страшно, и, говорят, жена даже регулярно поколачивала нашего героя-пограничника.
Брутальному гусарскому поведению доктора Сун Хэ, по его же словам, способствовало то обстоятельство, что он владел секретом множества снадобий, некоторые из которых напрямую были связаны с увеличением мужской силы и являлись мощными натуральными афродизиаками. К тому же, доктор, детально знавший все важнейшие каналы и точки традиционной китайской медицины, активно пользовался своей наукой для охмурения красавиц, независимо от их возраста.
Так, одна русская дама после сеанса иглоукалывания у доктора Сун Хэ рассказала мне, что после процедуры оказалась возбуждена настолько сильно, что готова была буквально изнасиловать нашего отставного военного медика.
Такое поведение китайских врачевателей встречалось мне не в первый раз, ведь и те немногочисленные китайские врачи, что трудятся легально и не очень на просторах нашей страны, довольно часто отличаются необузданной сексуальностью и соответствующим нравом...
В остальном же доктор Сун Хэ был вполне примерным семьянином: он всё нёс в дом и складывал в домашнюю кубышку, так что размер этой кубышки увеличивался всё больше. Чем больше у доктора скапливалось денежных средств, тем больше ему хотелось их преумножить — явление тоже вполне заурядное.
Сыном своим доктор занимался основательно, с ранних лет готовя его к продолжению родительской медицинской карьеры. Сын его был в этом отношении весьма послушным: учился в школе хорошо, после окончания школы поступил в отцовскую альма-матер в Шэньяне и с отличием закончил это прославленный ВУЗ, получив квалификацию врача китайской традиционной медицины и фармаколога. Как и отец, он женился во время учебы — на последнем курсе, на девушке из своей же учебной группы.
На свадьбу Сун Хэ подарил молодым квартиру на берегу Жёлтого моря в престижном микрорайоне Чёрные утёсы (Хэйшицзяо).
В положенный срок жена молодого доктора Суна родила ему дочку, соответственно — внучку Сун Хэ. И всё в разных поколениях семьи Сун было хорошо.
Доктор Сун Хэ любил повторять, что за всю свою многолетнюю карьеру не отдыхал ни дня: ни в выходные дни, ни в праздники не прекращал приём больных, диагностику, лечение, изготовление лекарственных средств. Этим обстоятельством он очень гордился.
Трудолюбие его и вправду было зашкаливающим, ведь он не только не отдыхал сам, но и держал в чёрном теле весь штат своих лечебно-курортных заведений. Текучка младшего медицинского персонала у него была большая, но он всегда через свои связи быстро находил новых медицинских рекрутов.
Году в 2010—2011 у него появился новый замечательный санаторий в местечке Аньбо в паре сотен километров на север от Даляня. В этих местах еще в начале XX века японцы нашли удивительные минеральные источники с водой, исцеляющей множество болезней, и устроили там первые купальни. В начале века XXI об этих местах вновь вспомнили, и начали устраивать там новые курорты на водах.
Предприимчивый Сун Хэ был одним из тех, кто в новом веке начал возрождение этого замечательного природного курорта-заповедника и выкупил большое помещение с подсобным хозяйством, которое начал развивать по уже накатанной схеме, выращивая всё необходимое для обеспечения продовольствием и изготовления лекарственных средств.
Опыт у него имелся, и не только Порт-Артурский: в 2008 году мы с ним вместе выезжали на смотрины в провинцию Цзянсу, в город Ичунь — отам находились минеральные источники, которые, кстати, дали воду, ставшую официальной минералкой Пекинской олимпиады.
Сун Хэ в Ичуне весьма понравилось, он там проработал некоторое время в местном госпитале традиционной китайской медицины и вознамерился создать такое же курортное хозяйство в окрестностях Дяляня и Порт-Артура.
Особое место в деятельности доктора Сун Хэ занимала реклама. В интернете он разбирался плохо и не очень-то ему доверял. А использовал он для этой самой рекламы собственных клиники и санатория автотранспорт своих лечебно-курортных заведений, благо, транспорта этого имелся целый парк!
Выглядело это так: на все автомобилях доктора красовались логотипы его медицинской компании, на них имелись адреса и телефоны клиники, и, разумеется, имя доктора.
Но это было еще не все: ведь мало было нарисовать всю эту агитацию через трафареты, следовало еще и донести информацию людям.
С этой целью мы неоднократно отправлялись «в народ», для чего выезжали не только в ближайшие деревни и посёлки, но пускались во все тяжкие, выбираясь в очень длительные путешествия.
Так, в 2007—2008 годах мы предприняли беспрецедентное автомобильное путешествие. Маршрут наш стартовал в Порт-Артуре и Даляне, а далее шёл до Пекина в объезд Бохайского залива, потом тянулся через провницию Хэбэй и его административный центр Шицзячжуан в провинцию Хэнань, Чжэнчжоу и Шаолиньский монастырь, оттуда мы поехали в провинции Шаньси в города Сиань, далее — в провинцию Хунань, на родину Мао Цзэдуна в местечко Шаошань, потом — в провинцию Цзянсу и его столицу — Наньчан и, наконец, в конечный пункт нашего путешествия — курорт минеральных вод город Ичунь.
После нескольких недель в Ичуне, мы проделали весь путь в обратном направлении.
На протяжении всего маршрута доктор Сун Хэ без устали принимал больных: диагностировал, лечил, выписывал рецепты (в основном из компонентов собственного изобретения) и агитировал народ приехать на лечение и реабилитацию в его клинику и санаторий в Даляне и Порт-Артуре. Красноречию доктора не было при этом предела.
Я тоже участвовал в этих художественных представлениях. Так, выводя меня вперед, доктор говорил обычно следующее:
— Посмотрите на этого лаовая (иностранца): он был неизлечимо болен и уже прощался с жизнью, а теперь он полон сил и творческих планов. Я научил его китайскому языку, и теперь он изучает китайскую традиционную медицину под моим чутким руководством...
Ну, и так далее! Я делал по просьбе доктора сначала скорбное лицо, когда он рассказывал о моих болезнях, а потом начинал по его же команде лучезарно улыбаться, усиливая драматический эффект мизансцены.
Но особенно мне запомнился способ, с помощью которого мы преодолевали на нашем медицинском автофургоне итальянской фирмы «Ивекко» дорожные пробки.
Выглядело это так: доктор Сун Хэ выпрыгивал из фургона и нёсся с необычайно обеспокоенным лицом к ближайшему гаишному старшему офицеру. Ему он докладывал, что на борту его транспортного средства находится тяжело больной иностранец. Чаще всего этого тезиса было довольно, чтобы нас выпустили из пробки первыми. Если этого было недостаточно, Сун Хэ давал мне знак, и я начинал громко стонать в машине, привлекая внимание не только офицеров автоинспекции, но и товарищей по пробке. Если и этого было мало, Сун Хэ начинал сочинять историю, согласно которой я племянник важного партийного руководителя моей Родины, и если я вдруг помру, то это может привести к осложнению отношений между нашими двумя странами.
Эти байки обычно действовали на стражей автомобильного движения на все сто процентов, и нас часто выводили из пробок в сопровождении целого полицейского эскорта, как положено: с мигалками и сиреной. Так мы избежали многочасовых вынужденных остановок на всём протяжении нашего маршрута из Порт-Артура и Даляня и обратно.
Наука же доктора Сун Хэ помогла мне неоднократно и в моих одиночных путешествиях. Так, например, в Китае есть удивительное транспортное средство для преодоления больших расстояний. Это автобус, но не обычный — пассажирский, с сидячими местами, а — спальный, где вместо рядов кресел размещены двухъярусные узенькие полки-нары. Ехать в таком автобусе не очень-то комфортно, ведь места в нём мало, и туалета, как правило, нет, а если есть, то чаще всего не работает.
Как-то раз я ехал на таком «танке» из Даляня в Пекин — по прямой на самолёте меньше часа — перемахнёшь через Бохайский залив, и все дела... А в объезд — может получиться часов 11—17, если не больше. Вот и прикиньте — каково ехать в таком транспортном средстве, которое останавливается крайне редко!
Сун Хэ же заставил меня выучить наизусть как заклинание «магичесую фразу», которая звучала так: «Лаовай яо фанбянь!», что переводится, как «Иностранцу надо облегчиться!». Я опробировал этот художественный текст неоднократно, и всегда с неизменно ожидаемым результатом. Как правило, автобус тормозил максимально быстро и, открывая двери, выпускал меня наружу в спасительную пустоту дорожной обочины. На скоростных трассах, правда, было сложнее — ведь там не прижмешься к кромке. В этих случаях напарники водилы или просто пассажиры тут же несли мне ведро или открывали запечатанный наглухо туалет...
Ну, и, конечно, доктор Сун Хэ везде и всюду вещал о здоровом образе жизни, прежде всего демонстрируя себя любимого.
На тот момент, когда мы с ним встретились, ему было лет 45, а когда начали взаимодействовать — полтинник с небольшим.
Выглядел он действительно хорошо, тем более что особых вредных привычек, кроме любви к застольям и женскому полу у него и не было.
Дороги наши с доктором в итоге всё-таки разошлись, так как я не стал спорить с судьбой и отказываться от профессии профессионального инструктора по боевым искусствам, как меня не уговаривал Сун Хэ, суливший золотые горы на поприще медицинского переводчика в его клиниках.
Несмотря на это, судьба всё же привела меня в эти края, где я, в конечном счёте, поселился, начав проводить в Даляне и Порт-Артуре всё больше и больше времени, начиная с 2009 года. В конце концов, я нашёл тут свою половину и женился, пустив, таким образом, корни.
Некоторое время мы с доктором Сун Хэ не общались, так как каждый из нас был занят своей темой, и я потерял его из виду.
И вдруг общие знакомые позвонили мне, чтобы сообщить — оказывается, доктор Сун Хэ... умер в 2013 году в возрасте 56-ти лет. Что за возраст для мужчины?!
А случилось всё так: у Сун Хэ случился очередной затяжной конфликт с женой. Она позвонила ему во время приёма и отвлекла от какого-то важного больного. Он выбежал во двор и начал дико верещать и топать ногами (супруга имела настоящий талант доводить его до белого каления). Так случалось всякий раз, когда жена начинала устраивать ему «разборы полётов». Уж не знаю — какова была причина очередного конфликта. Но закончилась эта ссора более чем печально: в момент максимального возбуждения, когда у доктора Сун Хэ глаза налились кровью, вены на шее и руках проступили синими вздувшимися жилами, он вдруг тихо захрипел и медленно осел на землю. К нему тут же подбежали сотрудники клиники, но доктор был уже мёртв. Как показало вскрытие, у Сун Хэ произошло кровоизлияние в мозг, что и послужило причиной смерти цветущего мужчины в возрасте всего лишь 56-ти лет.
Когда я узнал о том, что доктора Сун Хэ нет уже больше года, то очень расстроился! Был он человеком сложным и неоднозначным, но спустя несколько лет после расставания не хотелось вспоминать о плохом. В голову приходили только весёлые и приятные моменты, которых было не мало.
Жалел я лишь об одном: человек, который вернул здоровье и даже жизни тысячам пациентов, сам не смог остаться в равновесии с природой и своими эмоциями. Действительно — очень жаль!
На память от доктора Сун Хэ, словное живое напоминание о том, что он действительно существовал, остался огромный фотоальбом в моём профайле «В контакте», он так и называется — «Как лечит китайская медицина»...
На этом месте мне вспомнился фрагмент из даосского классического трактата «Тайпинцзин», изучением которого я занимался на заре своей многообещающей научной юности под руководством выдающегося синолога — моего Учителя профессора Торчинова, который тоже исследовал различные даосские методы обретения долголетия и бессмертия, но, к сожалению, ушел в мир иной очень рано — в неполных 47 лет.
В этом фрагменте говорилось: «Избегайте крайнего проявления горя и радости...» Воистину так!
__________________
И воздастся каждому по практике его.
Игорь Петрушкин вне форума   Ответить с цитированием
Старый 20.02.2019, 01:08   #34
Доступ 1 уровня
 
Регистрация: 24.06.2011
Сообщений: 3,565
По умолчанию

Тираж придет где-то через нед. Так что кто хотел приобрести - пишите Марине.
Цитата:
Сообщение от Дуаньгун Посмотреть сообщение
Вообще конечно много наслышан про то, какая клоака этот шаолинь, но так подробно почитать впервые довелось. Надеюсь, однажды, кто-нибудь про шаолинь и удан снимет новые фильмы, только не уся, а в жанре криминального детектива про коррупционеров и мздоимцев))
А чтобы не было излишнего пессимизма в отношении наличия настоящих мастеров в современном Китае, выклад. еще 1 рассказ, относящийся к более позднему периоду, когда Стас после 20 лет поисков нашел достойного наставника, как раз по линии
Цитата:
В настоящее время специализируется в направлении тайцзицюань стиля ЯН (линия передачи: Ян Чэнфу – Фу Чжунвэня – Пэн Сюэхая – Тэн Чуаньцзяна).
В данном случае он просто записал подлинную историю, рассказ. ему его нынешним Учителем.
Цитата:
КАЗНИТЬ НЕЛЬЗЯ, ПОМИЛОВАТЬ!
Расстрельная команда, состоявшая из 2-го отделения комендантской роты НОАК даляньского гарнизона, выстроилась на плацу. Работы сегодня им предстояло много: все «отстойники» были до отказа забиты «врагами народа» — не успевшими вовремя смыться офицерами гоминьдановской армии и их пособниками...
Расстреливали пачками, гуманно завязывая глаза черными повязками. Трах-бах — и готово: очередная партия извергов человечества падала замертво на обильно политую кровью землю, их тела поспешно убирались, и можно было отправлять на Небо новых «изменников Родины». Но тут, неожиданно, к обеденному времени враги народа закончились, вернее, остался всего один. И один этот наотрез отказался от повязки, видимо, предпочитая взглянуть смерти прямо в лицо...
Ему было на вид примерно сорок пять лет. Весьма высокого для китайца роста и необычайно худощавый. По походке и выправке было понятно, что он имел отношение к армии, что подтверждал потрёпанный китель гоминьдановского офицера.
Приговорённого подвели к кирпичной стене внутреннего двора комендатуры для немедленного исполнения приговора. Однако случилась неожиданная заминка. Выяснилось, что командир 2-го отделения комендантской роты расстрельной команды, член КПК с 1933 года, уроженец города Аньшань товарищ Ван Вэйго, в годы японской оккупации принимавший активное участие в деятельности коммунистического подполья, отказывается давать команду.
Бойцы НОАК в недоумении ждали приказа командира, но команды так и не последовало. Побежали за старшим уполномоченным комендатуры, но найти его оказалось не так просто: пришлось звонить по телефону и выяснять, где тот находится. Неожиданная пауза затягивалась...
Пока шла эта странная суета, приговорённый, который тоже, похоже, заскучал, начал совершать прямо у стенки странные движения: на очень маленькой скорости, совершенно не обращая внимание на ручные и ножные кандалы, сцепленные друг с другом тонкой, но прочной цепью, бывший гоминьдановский офицер с невозмутимым видом, опустившись в низкую классическую стойку, словно поплыл. Он находился практически на одном месте, не заставляя беспокоится о его возможном побеге. Да и бежать из внутреннего двора комендатуры было абсолютно нереально: высокие кирпичные стены с колючей проволокой, пущенной поверху, выглядели неприступными...
Между тем, приговорённый в полном молчании продолжал выделывать свои странные па, словно завораживая расстрельную команду. У бойцов комендантской роты отвисли челюсти: они были совершенно обескуражены происходившим. Что касается их командира, то он, колотя себя кулаком в грудь, бесконечно повторял одну и ту же фразу:
— Бу нэн ша! (Нельзя убивать!)...

***

У внука Ян Лучаня — основателя стиля тайцзицюань семьи Ян — Яна Чэнфу было шестеро детей. Все его сыновья и дочь с самого детства занимались тайцзи под его личным руководством, и все преуспели в этом искусстве. Но наилучших результатов, затмивших достижения его собственных детей, достиг его зять — муж дочери Ян Чэнфу, которого звали Фу Чжунвэнь.
В Шанхае, когда Фу Чжунвэнь уже сам стал мастером в 30-е годы ХХ века, у него появилось множество учеников. Одного из них, ставшего впоследствии офицером ВС гоминьдана, звали Пэн Сюэхай. Он отличался от других очень серьёзным отношением к тренировочному процессу: Сяо Пэн вёл подробные конспекты тренировочных занятий, задавал множество вопросов и тренировался неистово по несколько часов в день, не пропуская ни одного занятия, выходя на индивидуальную тренировку в любую погоду. Его рвение не было напрасным: он усвоил науку тайцзи Наставника Фу Чжунвэня одним из лучших, и уже к концу 30-х годов с разрешения своего великого шифу сам начал преподавать тайцзицюань семьи Ян. Поскольку молодой шифу Пэн к этому времени уже начал военную карьеру, среди его собственных учеников также преобладали военнослужащие и полицейские. Помимо собственно тайцзицюань семьи Ян, Пэн Сюэхай преподавал и боевое применение на основе этого стиля. Тренировки под его руководством проходили весьма успешно, и его ученики неоднократно показывали отличные результаты в боевых столкновениях, где требовались хорошие навыки рукопашного боя.
Военная карьера молодого мастера Пэна также двигалась по этой линии: фактически, он находился на должности военного инструктора по рукопашной подготовке. Впрочем, сам он всегда позиционировал себя исключительно как наставника по Ян-ши тайцзицюань и не уставал многократно повторять ученикам, что отдельные «приёмчики» не из кого еще не сделали настоящего специалиста.
В 40-е годы шифу Пэн еще больше продвинулся по выбранному им когда-то ПУТИ: его уже не называли «молодым мастером», ибо у него уже имелись собственная школа и тренировочный зал — «угуань Наставника Пэна». По военной части Пэн шифу также неоднократно отличился, правда, сам он никогда не участвовал ни в каких боевых операциях, а лишь обучал личный состав гоминьдановских силовых ведомств не только классическому Ян-ши тайцзицюань, но и предмету под обобщающим названием «боевые приёмы борьбы».
Впрочем, когда в 1949 году в гражданской войне в Китае коммунисты победили гоминьдан, и проигравшие начали бешеную эвакуацию на остров Тайвань, Наставник тайцзи Пэн Сюэхай, который и не думал удирать из Шанхая, попал под раздачу со всей остальной «гоминьдановской шайкой». К тому времени он уже имел чин старшего офицера и носил погоны подполковника. К тому же, как это обычно бывает, нашлось немало «доброжелателей», которые навели на него коммунистические спецслужбы. Мастер Пэн был арестован в Шанхае в своей служебной квартире, окна которой выходили на главную магистраль города — Наньцзинлу, и этапирован в Далянь на полуостров Ляодун для дальнейшего разбирательства, в числе многих других схваченных коммунистами офицеров гоминьдана.
Суд был скорым и безапелляционным: всех, в том числе, и Пэн Сюэхая признали виновными в военных преступлениях против китайского народа и приговорили к высшей мере социальной защиты — расстрелу. Приговор следовало привести в исполнение в течение 24-х часов с момента оглашения. Никаких адвокатов у арестованных гоминьдановских чинов не было, и, значит, защищать их было некому!
Мастер Пэн не очень-то и понимал, за что ему дали вышку: ведь он никого не убивал, на пытал и не унижал... Но доказать собственную невиновность в обстановке революционных ответных репрессий представлялось совершенно нереальным.
Обращались с приговорёнными довольно грубо, а кормили бесквусными паровыми лепёшками — маньтоу и рисовым отваром. Поэтому Пэн шифу очень удивился, когда отвечавший за охрану арестованных и приговорённых к расстрелу командир НОАК — товарищ Ван Вэйго, по старорежимной традиции обратился к осуждённым со странным вопросом относительно их последнего желания.
Почти все попросили курева, вина, чая, любимых закусок, бумаги и чернил для последнего письма к родственникам. Кто-то даже, правда, без особой надежды, осведомился — нельзя ли перед смертью провести последнюю ночь с женщиной. В последнем предсказуемо было отказано, курева же и чая приговорённые милостиво получили.
И только один человек — высокий и худой гоминьдановский подполковник обратился к товарищу Вану Вэйго с очень странной просьбой. Он просил перевести его в более просторную камеру или в тюремный двор и разрешить всю ночь до утра... заниматься тайцзи!
При всех прочих условиях, в подобном ему было бы непременно отказано, и товарищ Ван собирался именно это и сделать. Но тут приговорённый, а это был именно он, глядя прямо в глаза своему тюремщику, сказал ему вполголоса:
— Я обращаюсь с этой просьбой именно к вам, так как именно вы сможете понять мою просьбу.
Ван Вэйго немало удивился:
— Почему именно я?
— По вашей осанке, по тому, как ходите, как говорите, и... по вашему взгляду я понял, что вы тоже... Мастер.
Он был прав: товарищ Ван слыл знатоком гунфу: с малых лет он тренировался под наставничеством своего деда, виртуоза стиля тунбэйцюань. Эта наука весьма помогла Ван Вэйго во время его подпольной антияпонской работы на территории марионеточного государства Маньчжоу-го. Не раз Вэйго выходил победителем из рукопашных столкновений, а также обучил дедовскому рукопашному искусству множество своих коммунистических товарищей-подпольщиков.
В любом случае, товарищ Ван смог оценить приговорённого к расстрелу подполковника: ведь только мастер мог различить в нём мастера!
Неожиданно для самого себя, Ван Вэйго согласился удовлетворить просьбу подполковника: в тюремный двор он его не выпустил, но перевёл в отдельную камеру — самую большую в прилегавшей к комендатуре тюрьме. В камере имелось довольно больше окно с толстенными чугунными решётками.
Товарищу Вану сделалось крайне любопытно, что же за гунфу будет всю ночь демонстрировать контрреволюционный элемент.
Согласно тюремным правилам, освещение в камере не выключалось всю ночь. Смотреть за действиями приговорённого можно было через специальный глазок, находившийся прямо в железных дверях камеры над «кормушкой», или с последнего этажа помещения для совещаний, с которого хорошо просматривались все окна нижних этажей. Ван Вэйго выбрал второй вариант и отправился наверх.
С выбранной им наблюдательной точки отлично просматривалась вся камера — последнее пристанище приговорённого к смертной казни гоминьдановского офицера.
Товарищ Ван поудобнее устроился у подоконника, открыл настежь окно для лучшего обзора, и прикурил трофейную папиросу. Впрочем, очень скоро папироса вывалилась у него изо рта — подполковник начал своё «представление»...
Двигался он так, что уже с первых тактов его «хереографической сюиты» Ван Вэйго стало совершенно ясно — это Большой Мастер! Хоть Вэйго и не специализировался именно в тайцзи, он мог оценить искусство приговорённого подполковника. Дед обучил его очень хорошо, не только заложив прекрасные основы стиля «тунбэйцюань», но и дав систематическое образование в китайских боевых искусствах. Товарищ Ван также был хорошо знаком с пигуацюань и шаньдунским направлением танланцюань (смесью «богомола» и «обезьяны»), он прекрасно владел разнообразными видами традиционного оружия, и любой предмет в его руках мог стать смертельно опасным инструментом... Но самое главное — дед раскрыл перед Вэйго всю многообразную яркую палитру китайского гунфу и научил разбираться в его многочисленных стилях и направлениях...
По-крайней мере, отличить настоящую драгоценность от умелой подделки, а дилетанта от мастера, товарищ Ван мог со стопроцентной гарантией. Мастерство полковника было, что называется, налицо: он не просто грациозно двигался в неуловимом ритме, он струился, перетекая из одной фигуры в другую, при этом самих «стыков» перехода уловить не удавалось!
Несмотря на то, что подполковник был высок и худ, Ван Вэйго показалось, что он совершено непостижимым образом раздался в стороны, превратившись в заполнившую всю камеру сферу. Сфера эта — эталон совершенной формы — представляла собой абсолютно гармоничную конструкцию: у неё, вернее, у превратившегося в шар подполковника, не было ни верха, ни низа, ни левой стороны, ни правой, он был везде, и нигде, у него не имелось ни начала, ни конца... Эти виртуозные движения целиком захватили Ван Вэйго, и он чуть не вывалился из окна, наблюдая за скованным кандалами Мастером. Кандалы же, кажется, ничуть не мешали арестанту, и только их мерное позвякивание напоминало о том, что он всё-таки скован.
Зацепившись за раму, что предотвратило неизбежное падение с последнего этажа во двор, товарищ Ван кубарем скатился по лестнице вниз, и метнулся в тюремный корпус. Там он потребовал у дежурного ключи от камеры и, сам открыв её, ввалился в последнее пристанище подполковника. Тот не обратил на него никакого внимания, продолжая свои упражнения.
Вэйго застыл прямо возле дверей, не отрывая взгляда от Мастера. Теперь он не только видел, но и чувствовал: энергия, которая лучилась от подполковника, распространялась повсюду, не только заполняя пространство камеры, но и вырываясь наружу. Эти невидимые лучи пронзили и Ван Вэйго: он почувствовал их каждой клеточкой своего тела. Ощущалось это как вибрация, передававшаяся невидимой волной. Особенно полно она присутствовала в точках лаогун в центре обеих ладоней, в области дяньтянь — внизу живота, и в точке минтан — чуть выше середины бровей. Энергия текла реально осязаемыми потоками — струями, распространявшимися повсюду...
Неожиданно, ни не секунду при этом не останавливаясь, гоминьдановский подполковник обратился к Вэйго:
— Цзяжу во! (Присоединяйтесь ко мне), — бросил он товарищу Вану.
— Во бу хуэй! (Я не умею!), — ответил тот.
— Бу идин (Не факт), — безапелляционно заявил Мастер, и ослушаться его не представлялось никакой возможности.
Ван Вэйго, подчиняясь приказу подполковника, стал его тенью: он никогда раньше не занимался тайцзи, хотя и мог на глазок определить, к какому из пяти главных направлений этого стиля относится тот или иной комплекс...
Но тут мистика продолжилась: поначалу товарищу Вану казалось, что он лишь предельно точно повторяет движения Мастера. Подполковник будто услышал его мысль и вдруг остановился.
— А теперь вы сами попробуйте!, — мягко улыбаясь, сказал он.
Ван Вэйго собирался сказать, что, мол, он ничего не запомнил, и вообще — в первый раз делает эту форму. Но не успел, ибо Мастер Пэн остановил его жестом, лишь повторив свою команду:
— Цзо! (Делайте!)
Ван Вэйго больше не пытался возражать: энергия, переданная арестантом, жила теперь в нём, независимо от его воли. Товарищ Ван повторил огромный кусок неизвестной ему доселе формы без единой шибки. Более того, он буквально «стал подполковником» — не копировал его движения, а именно стал им, в точности воспроизводя все нюансы увиденного, вернее, переданного Мастером совершенно мистическим способом.
— Никакой мистики! — вновь прервал Вэйго подполковник. — Вы просто стали мною, а я стал Пустотою — Ничем — формой Бесформенного.
— Как это возможно, Наставник? — обратился к приговорённому товарищ Ван.
Шифу Пэн Сюэхай ответил ему словами из «Дао Дэ цзина», классического даосского трактата, бывшего одной из главных книг в его жизни:
— “Смотрю на него — и не вижу. Слушаю его и не слышу. Пытаюсь обнять его и не могу. О, Вездесущее — праматерь десяти тысяч Вещей...”.
По этой краткой цитате из даосской классики, член КПК с 1933 года, ветеран антияпонского коммунистического движения, наследник традиции школы тунбйэцюань товарищ Ван Вэйго, понял, что подполковник говорил о Дао — благо, покойный дедушка обучил внука не только «разящим ударам».
— Тайцзицюань и есть ПУТЬ, — в который раз уже опережая вопрос Вэйго, заметил приговорённый.
На этот раз реакция товарища Вана оказалсь еще менее предсказуемой: он повалился на колени и прошептал почти неслышно:
— Во гэй ни катоу, шифу, — сказал он, — во яо гэй ни байши (Я склоняю перед Вами голову, будьте моим Наставником!).
Шифу Пэн Сюэйхай на это ответил очень коротко:
— Вы уже им стали.
— Бу нэн ша! (Нельзя убить!), — произнёс в ответ Ван Вэйго: вплоть до самого момента приведения приговора в исполнение, он постоянно повторял эту фразу.
Наставник же Пэн Сюэхай, подобрав с пола тонкий соломенный прутик, вернулся к своей предсмертной практике и начал выполнять новую форму, в которой прутик превратился в грозный обоюдоострый меч-цзянь. Теперь тонкий луч энергии струился, стекая с воображаемого оружия.
Ван Вэйго ни не секунду не сомневался, что этим лёгким прутиком подполковник мог проткнуть любого, кто встал бы на его пути...
Через несколько минут шифу Пэн Сюэхай, подобрав с пола еще одну соломинку, передал прутик товарищу Вану, и они вместе заскользили по камере.
Закончились эти совместные практики тем, что Ван Вэйго предложил приговорённому... бежать и уверил, что легко устроит побег. Но Наставник Пэн категорически отказался, проронив при этом всего лишь одну короткую фразу:
— Во дэ юаньфэн цзю ши чжэ ян (Такова моя карма).
— Бу нэн ша! (Нельзя убить!), — продолжал бубнить себе под нос товарищ Ван Вэйго.
Рассвет пришёл нежданно: через решётку прорвались первые лучи солнца, осветив камеру кроваво-алым светом. Пришло время приведения приговора в исполнение. В камеру уже стучали: Ван Вэйго нужно было выводить приговорённых на расстрел....

***

Когда очередь дошла до подполковника, товарищ Ван, оттягивавший исполнение именно его приговора до последнего, не смог отдать приказ вверенной ему в командование расстрельной команде.
Сам же приговорённый, потоптавшись почти на месте со своими “энергетическими пассами”и привлекший внимание всего 2-го отделения комендантской роты, закончил вдруг своё импровизированное выступление. Он на секунду остановился и... начал командовать собственным расстерлом:
— Отеделние, становись! Приготовится!, — громко гаркнул он, и продолжил, — целься!...
Но тут его прервал товарищ Ван Вэйго, кинувшийся к нему и загородивший его от бойцов НОАК своим телом, с широко расставленными руками:
— Бу нэн ша! (“Нельзя убить!”), — теперь уже не шептал, а кричал он.
Тем временем нашли старшего уполномоченного комендатуры, который ворвался во двор, где пытались привести в исполнение расстрельный приговор.
Старший уполномоченный был красным, как рак, глаза его горели, он не говорил, а рычал, обильно брызгая слюной:
— Приказываю арестовать изменника родины, контрреволюционера Ван Вэйго! Мы немедленно исключим вас из партии, — продолжал он, — и расстреляем вместе с недобитыми гоминьдановскими собаками...
Но находившиеся под командованием товарища Вана бойцы НОАК не собирались арестовывать своего командира. Напротив, перезарядив трофейные японские винтовки «арисага», весь 2-й взвод в полном составе встал на защиту своего непосредственного начальника, окружив его (и приговорённого подполковника заодно) плотным полукольцом.
Далее же произошло следующее:
Товарищ Ван Вэйго разоружил старшего уполномоченного, забрав у него видавший виды маузер, и попросил пять минут для объяснения своих действий.
Никакой альтернативы у уполномоченного не было, поэтому ему лишь оставалось «милостиво» согласиться.
После этого, товарищ Ван обратившись к подполковнику уже как к своему Наставнику — Пэн шифу, попросил его еще разок стать «формой бесформенного», на этот раз специально для прибывшего начальства.
Упрашивать подполковника долго не пришлось: он просочился через полукольцо революционных бойцов НОАК, и заструился перед старшим уполномоченным комендатуры, снова становясь вездесущей сферой.
Пока мастер Пэн «расширялся во все стороны», Ван Вэйго добавил к своей песенке про «Нельзя казнить!» ещё одну фразу. Он теперь буквально скандировал:
— Та цзю ши — гобао! (Он — настоящее сокровище государства!).
Уполномоченный не понимал в тайцзицюань и гунфу ровным счётом ничего, но по создавшейся — более чем странной — ситуации почуял, что здесь что-то совершенно НЕ ТАК! Поэтому он взял в себя в руки, попросил вернуть ему личное оружие и заверил товарища Ван Вэйго, что с подполковником, непременно, разберутся...
Впрочем, силами других взводов вся расстрельная команда вместе с её командиром была почти сразу разоружена и арестована. При этом приведение приговора в отношении подполковника Пэна было действительно приостановлено до выяснения обстоятельств.
Разбираться решил не своими руками, а пригласив большое начальство из Пекина. Приехало аж 5 человек, все — не просто сотрудники коммунистических спецслужб, но и известные мастера китайских боевых искусств.
Все они, разумеется, прекрасно знали, кто такие Ян Чэнфу и Фу Чжунвэнь. Все пятеро подробнейшим образом допросили приговорённого подполковника Пэна. Трое из пятерых слышали о Пэн Сюэхае от своих товарищей по партии из Шанхая.
Разбирательство показало, что Наставник Пэн Сюэхай не повинен ни в каких кровавых делах. Более того, выяснилось, что в его угуане в Шанхае тренировались и коммунисты-подпольщики, правда, не выдававшие своей «красной масти» учителю.
В результате, состоялся пересмотр дела подполковника, он дал своё письменное согласие на сотрудничество с новой властью, в том числе — на боевую рукопашную подготовку особых частей НОАК. После чего шифу Пэн Сюэхай получил полную амнистию. Он никогда уже не вернулся в Шанхай и прожил остаток своей жизни в Даляне. Поначалу он действительно тренировал бойцов особых подразделений НОАК, но очень скоро вернулся к своей основной теме — распространению и популяризации тайцзицюань семьи Ян в том виде, в каком он усвоил его от своего Учителя Фу Чжунвэня.
До появления Пэна на полуострове Ляодун практически никто слыхом не слихивал, что такое тайцзицюань и с чем его едят. Разве что товарищ Ван Вэйго, хорошо подготовленный по всем аспектам гунфу своим дедом, был, что называется, в теме... Ему, кстати, крепко попало за самоуправство — он был разжалован в рядовые. Могло быть и хуже: расстреляли бы, и дело с концом. Но тут уже за него заступился Мастер Пэн, который стал его Наставником.
Шифу Пэн Сюэхай обучил своему искусству не только Ван Вэйго и всю его расстрельную команду, но и более, чем 16000 жителей Даляня — бывшего города Дальнего, основанного русскими в 1896 году*...

* Эту историю, являющейся местной даляньской легендой, я услышал в 2010 году от своего мастера тайцзицюань Тэн Чуаньцзяня, одного из личных учеников (туди) Наставника Пэн Сюэхая.
__________________
И воздастся каждому по практике его.
Игорь Петрушкин вне форума   Ответить с цитированием
Старый 20.02.2019, 08:01   #35
Администратор
 
Аватар для Д.А.Артемьев
 
Регистрация: 28.12.2005
Сообщений: 13,827
По умолчанию

Иллюстрации к последнему сообщению:

Фу Чжунвэнь

[Ссылки могут видеть только зарегистрированные пользователи. ]







The 3 generation of Fu Family inherit the Yang style Taichi in its authentic forms and promoted over the world for thousands and thousands people.



__________________
道之真以治身其緒餘以為國家其土苴以治天下!
上士忘名中士立名下士竊名

Последний раз редактировалось Д.А.Артемьев; 20.02.2019 в 17:43.
Д.А.Артемьев вне форума   Ответить с цитированием
Старый 20.02.2019, 08:21   #36
Администратор
 
Аватар для Д.А.Артемьев
 
Регистрация: 28.12.2005
Сообщений: 13,827
По умолчанию

"Выбросы усилий" :
[Ссылки могут видеть только зарегистрированные пользователи. ]


Форма:
[Ссылки могут видеть только зарегистрированные пользователи. ]


"Туйшоу":
[Ссылки могут видеть только зарегистрированные пользователи. ]
__________________
道之真以治身其緒餘以為國家其土苴以治天下!
上士忘名中士立名下士竊名
Д.А.Артемьев вне форума   Ответить с цитированием
Старый 20.02.2019, 08:41   #37
Администратор
 
Аватар для Д.А.Артемьев
 
Регистрация: 28.12.2005
Сообщений: 13,827
По умолчанию

彭学海

Пэн Сюэхай

[Ссылки могут видеть только зарегистрированные пользователи. ]

Цитата:
彭学海(1933~2003),上海人。1954年到大连化工原料公司工作,公司又派他常驻上海办事。1958年先从傅锺文的弟子王荣达学太极拳,后又拜在傅锺文老师门下,造诣颇深。1983年回到大连,并开始在大连授拳,1988年创建大连永年太极拳社,任社长,从学者甚众。多次到大连理工大学、辽宁师范大学等单位办班教拳,还应邀到上海、广州、台山,及日本等地授拳。在日本授拳期间,帮助日本弟子创办了日本观音寺太极拳同好会。韩国弟子创办了韩国永年太极拳养生学会。他和弟子、学生多次参加各种太极拳赛事,均获得好成绩。编著有《传统杨式太极拳教程》一书,创编了44式杨式太极拳竞赛套路,得到不少行家赞誉
перевод гугл:
Цитата:
Пэн Сюэхай (1933–2003), Шанхай. В 1954 году он работал в компании Dalian Chemical Materials Company, и компания отправила его на работу в Шанхай. В 1958 году он сначала изучил тайцзицюань у ученика Фу Жунвэна Ван Жунда, а затем поклонялся под руководством учителя Фу Юйвэня. В 1983 году он вернулся в Далянь и начал преподавать в Даляне, а в 1988 году он основал Даляньский клуб тайцзицюань Юння и занимал пост президента. Он был в Технологическом университете Даляня, в Ляонинском педагогическом университете и других подразделениях для преподавания классов, а также был приглашен в Шанхай, Гуанчжоу, Тайшань и Японию для занятий боксом. Во время японского бокса он помог японским ученикам учредить Ассоциацию тайцзицюань японского храма Гуаньинь. Корейские ученики основали Ассоциацию здравоохранения Тайцзицюань Южной Кореи. Он, его ученики и ученики неоднократно участвовали в различных мероприятиях по тайцзицюань и достигли хороших результатов. Под редакцией книги «Традиционный курс тайцзицюань в стиле Ян» был создан конкурс тайцзицюань в стиле Ян в 44 стилях, который получил множество похвал от экспертов.
Видео:
[Ссылки могут видеть только зарегистрированные пользователи. ]
__________________
道之真以治身其緒餘以為國家其土苴以治天下!
上士忘名中士立名下士竊名

Последний раз редактировалось Д.А.Артемьев; 20.02.2019 в 08:45.
Д.А.Артемьев вне форума   Ответить с цитированием
Старый 20.02.2019, 09:30   #38
Доступ 2 уровня
 
Регистрация: 22.08.2012
Сообщений: 3,822
По умолчанию

Действительно, история изобилует подробностями, не характерными для передачи через третьих лиц, даже с учетом "литературной обработки" - ощущения от работы с мастером, странные даосские цитаты, ну и, конечно, "видавший виды маузер"
__________________
"Больным, ожидающим приема, просьба не делиться друг с другом симптомами заболевания. Это затрудняет постановку диагноза."
Ezrah вне форума   Ответить с цитированием
Старый 20.02.2019, 16:47   #39
Доступ 1 уровня
 
Регистрация: 24.06.2011
Сообщений: 3,565
По умолчанию

Цитата:
ну и, конечно, "видавший виды маузер"
Да, вот за это Стаса и уважаю, как литератора - колорит прет... В конце книги есть эсцэ про современ. кит. бани - там он просто зашкаливает .
Кстати, маузер в Китае после Цинов в 10 - 40-е гг 20 в. - самое любимое и уважаемое оружие, все верно.
__________________
И воздастся каждому по практике его.
Игорь Петрушкин вне форума   Ответить с цитированием
Старый 20.02.2019, 17:05   #40
Доступ 1 уровня
 
Регистрация: 24.06.2011
Сообщений: 3,565
По умолчанию

Цитата:
Сообщение от Д.А.Артемьев Посмотреть сообщение
Иллюстрации к последнему сообщению:

Фн Чжунвэнь
Форма в плане оздоровит. аспекта мне понравилась - хорошая циркуляция ци, да и 100 лет жизни для мастера БИ нехарактерны. Выбросы не впечатлили, но дед в принципе оч. экономный , это и на туйшоу видно - все внутри. Туйшоу понравилось - структуру держит, перемещается быстро, на публику не работает.
__________________
И воздастся каждому по практике его.
Игорь Петрушкин вне форума   Ответить с цитированием
Ответ


Здесь присутствуют: 1 (пользователей: 0 , гостей: 1)
 
Опции темы
Опции просмотра

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.
Trackbacks are Выкл.
Pingbacks are Выкл.
Refbacks are Выкл.



Часовой пояс GMT +3, время: 00:29.

Регистрация Справка Календарь Поиск Сообщения на форуме за день Все разделы прочитаны

Powered by vBulletin® Version 3.8.2
Copyright ©2000 - 2019, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод:
SEO by vBSEO 3.6.0zCarot