Даосский Центр
"Дао Дэ"
Желая водрузить Дао Дэ за предѣлами тысячъ ли, я не боялся ни вѣтра, ни пыли, шествуя къ девяти варварскимъ народамъ.
Сначала я ѣхалъ на сѣверо-западъ...
 
Вернуться  
Русский
English
Регистрация
Открыт новый Центр Дао Дэ в Киеве!                     Открыт новый Центр Дао Дэ в Москве!                     Открыт новый Центр Дао Дэ в Ростове-на-Дону!
Современный Китай Modern China

Старый 08.01.2019, 22:28   #1
Senior Member
Заслуженный
 
Регистрация: 24.06.2011
Сообщений: 3,322
По умолчанию Разоблачение Шаолиня и др. истории

Как и обещал, выклад. ряд рассказов современ. автора, который "в теме".Сперва биогр. и регалии.
Цитата:
ЛЕЙКИН СТАНИСЛАВ ФЕЛИКСОВИЧ – родился в 1965 году в Ленинграде, СССР;
- ученик покойного Шаолиньского Наставника Ши Дэцяня (получил буддийское прибежище и имя (фахао) «Ши Синоу» в 1995 году);
- зам. начальника Военной Молодёжной военной Академии г. Дэнэфна при Шаолиньском монастыре/Международной Академии Шаолиньских боевых искусств при Шаолиньском монастыре, провинция Хэнань, КНР - руководитель Управления Международных связей;
- профессор кафедры иностранных языков;
- старший тренер по самозащите и рукопашному бою факультета боевой подготовки Спецназа;
- 7-й дуань китайского ушу:
- 8-й дуань шаолиньского ушу (шаолинь циньна фа);
- один из инициаторов распространения и развития в России шаолиньских боевых искусств;
- инициатор распространения и развития в Росси израильской тактической системы ближнего боя – КРАВ-МАГА (первый аттестованный в РФ инструктор по крав-мага. Был аттестован в Израиле в 2003 году. Уровень технической квалификации – G-4);
- один из инициаторов развития и распространения в России нового китайского вида спорта – игры тайцзи-жоулицю (единственный из иностранцев, аттестованный на уровень инструктора по жоулицю в разделе мультиплей (игра через сетку) Олимпийским комитетом КНР в 2013 году), вице-президент Федерации тайцзи-жоулицю Санкт-Петербурге);
- инициатор распространения и развития китайской национальной борьбы ШУАЙЦЗЯО в России;
- главный редактор журналов о боевых искусствах и культуре Востока – «ЧЕРНАЯ ЖЕМЧУЖИНА» и «СПАРРИНГ-ПАРТНЁР», выходившими в Санкт-Петербурге в 90-е года ХХ века;
- автор книг «Основы боевой подготовки боев мирового СПЕЦНАЗА» (СПб, 2006) и коллективной монографии «Китайская цивилизация, как она есть» (Москва, 2006);
- соавтор (совместно с проф. Лю Шухуэй и полковником Чжан Минем) учебника боевой подготовки для спецподразделений Министерства Общественной безопасности КНР «Исчерпывающие сведения о применении в бою ударов, бросков и болевых приёмов» (Хэфэй, пров. Аньхуэй, 199;
- автор документального фильма «Профессионально-прикладные противоборства» (СПб, 2006);
- ветеран спецподразделений воздушно-десантных войск ВС СССР;
- преподаватель кафедр борьбы и спортивно-боевых единоборств СПб ГАФК им. П. Ф. Лесгафта (90-е года ХХ века);
- кандидат педагогических наук (1998 г.);
- профессор МАШБИ при монастыре Суншань Шаолиньсы, г. Дэнфэн, пров. Хэнань, КНР (2011 г.)
- ученик знаменитого востоковеда-китаиста профессора Е. А. ТОРЧИНОВА;
- исследователь и переводчик древнекитайских трактатов по буддизму и даосизму, автор более 80-ти научных и научно-популярных статей о религиозно-философских учениях Китая;
- разработчик программ по специальному туризму (соавтор концепции «ПУТЕШЕСТВИЯ и ТРЕНИРОВКИ с БОЕВЫМИ ИСКУССТВАМИ);
- разработчик программы обучения российских школьников китайскому языку и китайской культуре в Даляне, провинция Ляонин, КНР «ЛЯОДУНСКИЕ КАНИКУЛЫ» (совместно с Тянь Лэйтянь М. В. Смирновым);
- замдиректора Даляньского Центра Международных культурных обменов (Г. Далянь, пров. Ляонин, КНР);
- стажировался: в США, Китае, Израиле, Финляндии, Польше, Латвии, Литве (1983 – н. в.);
- писатель и поэт – автор цикла лирических и сатирических стихотворений, текстов песен, сборников коротких рассказов, повестей и романа в стихах о русско-японской войне «МИЧМАН КРОТОВЪ»;
- лауреат XX юбилейной художественной премии «Петрополь» за книгу «На крышах Шаолиня»;
- владеет английским и китайским (в том числе древнекитайским – вэньянь) языками.
- женат на известной китайской теле-радио ведущей и журналисте, мастере цигун направления Даоинь яншэнгун и китайской чайной церемонии – Тянь Лэйтянь.
Познакомились в 90-е, я помог ему с изданием журнала «ЧЕРНАЯ ЖЕМЧУЖИНА». Сейчас он постоянно живет в городе-герое Даляне со своей очаровательной супругой, в Питере бывает наездами. Сейчас приехал для издания своей очередной книги в нашем изд-ве и вступления в СП СПб.
Все тексты печатаются с разрешения автора. Взял из ворда, не из макета, поэтому без кор-ры. Книга планир. большая, 520 стр. Кому интересно, можно заказать здесь [Ссылки могут видеть только зарегистрированные пользователи. ] Тираж небольшой, для своих. Цена тоже нормальная.
Цитата:
Шаолиньский «матерный кулак»

Я попал в Шаолинь в 1995 году. Впервые! Это было чудесным сном — чем-то совершенно невероятным… Я всё время щипал себя за щёку: неужели это происходит со мной?! Наяву!
Всё началось с телепередач, вернее, с программы «Клуб телепутешественников». Да, тот самый, который вёл отечественный сподвижник знаменитого мореплавателя норвежца Тура Хейердала Юрий Сенкевич. В далёком 1986 году Сенкевич пригласил в свою суперзнаменитую телепрограмму не очень тогда известных и достаточно молодых людей — Иосифа Линдера и Виктор Фомина, которые на протяжении нескольких эфиров комментировали пятнадцатиминутные отрывки из китайского художественного фильма «Северный и Южный Шаолинь» 1982 года выпуска. Эти короткие фрагменты приковали к экранам телевизоров едва ли не всю страну. И страна буквально заболела ушу, которое в одночасье стало новым и фактически повальным увлечением советской молодёжи и не только…
Информации по теме остро не хватало: её собирали по крупицам, перепечатывая скудные статьи из журналов типа «Цигун и жизнь», «Цигун и спорт» и т. п. В те же 80-е годы начались и попытки серьёзного исследования ушу. Пионером в отечественных исследованиях ушу стал тогда еще совсем молодой и никому неизвестный студент ИСАА при МГУ им. М. В. Ломоносова — Алексей Маслов (ныне — доктор исторических наук, профессор Высшей школы экономики и ряда солидных зарубежных университетов). Именно Алексей Александрович Маслов, владевший не только современным китайским языком, но и древним языком вэньянь, а также несколькими западноевропейскими языками, начал серьёзные исследования ушу и впоследствии защитил по ним блестящую докторскую диссертацию.
Что касается прочей, часто профанной братии, подошедшей к изучению ушу с сугубо практической стороны, то тут наметились следующие тенденции. А именно: часть фанатов китайских боевых искусств пытались любыми способами найти носителей аутентичной традиции. Однако в те времена китайские студенты если и обучались в советских вузах, то реальных мастеров ушу среди были считанные единицы. Иные же деятели, воспользовавшись вакуумом информации, начали… ПРИДУМЫВАТЬ китайские стили! И надо сказать, что на определённом этапе развития — всё в те же 80–е –начале 90-х гг. прошлого века в СССР и в новой России было создано огромное количество как «китайских», так и «русских» стилей единоборств. Причём, что характерно, зачастую и те, и другие придумывали одни и те же люди.
Я в этих тенденциях принадлежал к «партии» востоковедов, ибо мне повезло — аж с первого курса ЛГПИ им. А. И. Герцена учиться под руководством выдающегося российского востоковеда-синолога — ныне, к большому сожалению, покойного профессора, доктора исторических наук Евгения Алексеевича Торчинова. Профессор Торчинов обучил меня не только основам путунхуа (современного разговорного китайского языка) и вэньяня (древнекитайского языка), но и методике организации научно-исследовательской работы!
Я прекрасно понимал, что стиль «боевых пауков», созданный где-нибудь в Весёлом посёлке Санкт-Ленинбурга, не имеет ничего общего с реальной китайской аутентичной боевой традицией.
Алексея Маслова я уже знал: мы с ним познакомились в 1986 году на очередной сессии Ежегодной научно-практической конференции «Общество и государство в Китае». Это профессор Торчинов меня туда направил, и сделал, надо сказать, совершенно правильно и профессионально.
Коллега же А. А. Маслов к тому времени уже много чего откапал по истории китайского ушу, а в 1993—1994 году Алексей уже успел съездить в тот самый знаменитый Шаолиньский монастырь в горах Суншань (уезд Дэнфэн, провинция Хэнань, КНР). Причём, не просто съездить, а найти одного из столпов современной популяризации шаолиньской традиции — преподобного Наставника Ши Дэцяня. Более того, Алексей Маслов принял «шаолиньскую присягу» (так называемое буддийское прибежище) и получил официальное имя («фахао») и стал именоваться Ши Синъин. И это было реально круто! Так нам, во всяком случае, казалось в то время!
Поскольку на тот момент я очень плотно общался с Алексеем, с которым мы регулярно встречались то в Ленинграде, то в Москве и даже останавливались друг у друга на постой, то мне не составило особого труда взять у него рекомендательное письмо… И поехать в Шаолинь!
Кстати, сам Алексей Маслов попал в знаменитую чаньскую обитель совершенно без каких-либо рекомендательных писем или знакомств. Он как-то (фактически случайно) наткнулся на книжном развале на книгу с каким-то очередным шаолиньским комплексом, в авторах которой был указан — Ши Дэцянь. Алексей нашёл через издательство, в котором эта книга была опубликована координаты шифу Ши Дэцяня, написал ему письмо (еще в бумажном варианте — с конвертом и почтовой маркой, интернета тогда еще и в помине не было), и… через некоторое время получил от автора книги ответ: приезжайте, мол, молодой человек, к нам в Шаолинь и Дэнфэн познакомиться. Ну, Алексей Александрович, соответственно, поехал — что ж тут думать: такая, понимаешь, пруха…
В рекомендательном письме, подписанным А. А. Масловым, который к тому времени уже числился научным сотрудником Института стран Дальнего Востока и президентом нескольких отечественных и международных федераций и ассоциаций китайских боевых искусств значилось, что я — преданный делу распространения истинных аутентичных китайских направлений ушу в России направляюсь в Китай для знакомства с этим самыми направлениями (преимущественно шаолиньскими) и сбора информации по теме научной работы, посвященной истории, теории и практике ушу. Письмо было снабжено круглыми гербовыми печатями разнообразных общественных организаций и личной подписью Алексея Маслова. Всё, как говорится, чин-чинарём!
Но я придумал еще один дополнительный ход, для пущей, так сказать, важности. А именно: взял себе в попутчики очень известного специалиста в области тех самых настоящих китайских боевых искусств — Мастера (вернее — мастерицу) китайского ушу, многократную чемпионку всего на свете, а к тому времени — и аспирантку кафедры спортивно-боевых единоборств СПГУФК им. П. Ф. Лесгафта — Лю Шухуэй, известную в Петрограде 90-х годов ХХ века, как просто Мастер Люся…
Люся была моим настоящим другом и моим же Мастером кун-фу, которая научила меня в 90-е годы очень много чему в китайской боевой науке. Я же тренировал её по русскому языку и помогал с написанием диссертации, которая тоже была посвящена животрепещущим вопросам теории и практики ушу и тайцзицюань, и их творческой адаптации в систему спортивно-боевых единоборств в России.
Такой весёлой компанией: Мастер Люся, я, и парочка Люсиных друзей из Шанхая, мы и ввалились в октябре 1995 года в захолустный на тот момент китайский уездный центр Дэнфэн — ближайший к монастырю Шаолинь очаг цивилизации.
Шаолиньский Наставник Ши Дэцянь встретил нас очень радушно: в полном буддийском облачении — оранжевых одеждах, чётках фочжу на левой руке и с ниткой таких же массивных чёток из 108-ми костей на шее — он вышел встречать нас из ворот принадлежащей ему школы боевых искусств с громким названием Международная академия шаолиньских боевых искусств при Шаолиньском монастыре. За Дэцянем тянулась его многочисленная свита: заместители, инструкторы академии, учителя общеобразовательных предметов — их была целая толпа.
Несмотря на парадный вид, Дэцянь выглядел очень просто, и никакие оранжевые туники не могли скрыть его крестьянское происхождение. Был он среднего роста — коренастый, с большими и слегка оттопыренными ушами, которые особенно выделялись на бритой по буддийскому обычаю крупной голове. Наставник хитро улыбался и протягивал нам руки во вполне международном приветствии…
Мы познакомились, обменявшись стандартными фразами. Для меня, оказавшегося в Шаолине впервые в жизни, всё происходящее казалось по-прежнему абсолютно нереальным и совершенно космическим!
Тем временем, Дэцянь, познакомившись не только со мной, но и с моими китайскими сопровождающими, начал показ своей академии: он демонстрировал казармы, где жили курсанты, учебные классы, кухню, столовую, плац учебного полка НОАК, на территории которого располагалась в те дни его Школа.
После наиподробнейшей экскурсии, нам устроили настоящую шаолиньскую показуху: прямо на плацу был постелен большой и пыльный ковёр неопределённого выцветшего цвета, на котором, бодро резвясь, команда Школы продемонстрировала высокое шаолиньское боевое искусство. Курсанты носились по ковру туда-сюда, совершая немыслимые и сногсшибательные кульбиты, бряцали разнообразным оружием и жутко кричали, подражая, видимо, диким животным, чей стиль совершенно бесподобно имитировали!
От этого представления мне, как сейчас помню, стало на душе еще торжественнее и лучезарнее: сбывались давние мечты, которые еще недавно казались абсолютно несбыточными…
Когда же на следующий день Наставник Ши Дэцянь повёл нас в святая святых — сам монастырь Шаолинь, сердце моё билось так сильно, что готово было выпрыгнуть наружу и продолжать свою пульсацию где-нибудь в районе «Леса пагод» (по-китайски — «Та линь») или в пещере Бодхидхармы, до которой нужно было еще добраться, совершив восхождение в гору высотой более полутора километров по крутой и извилистой тропинке.
Завершила же сей прекрасный момент не менее прекрасная шаолиньская трапеза, которую закатил Наставник Ши Дэцянь по случаю приезда нашей разношёрстной делегации. Проходил банкет при большом стечении разнообразной шаолиньской братии, включавшей не только инструкторов и преподавателей Школы шифу, но, как это водится в Китае, представителей муниципалитета города Дэнфэна и даже членов городского комитета коммунистической партии Китая — словом, принимали нас по высшему разряду!
Уж не знаю — сработали тут рекомендательные бумаги, или моя китайская соратница — чемпион всего на свете Мастер Лю Шухуэй была, как всегда, в ударе, то ли привезённые нами из России многочисленные подарки-сувениры оказались очень кстати. А, может, все эти обстоятельства вкупе, но принимали нас и, особенно, угощали — реально, как настоящую правительственную делегацию! Правда, как потом оказалось, согласно негласным китайским церемониям и устоявшемуся тут этикету, в ответ на приглашение хозяев перед отъездом в Шанхай (мы прилетели в Китай через него) мы были обязаны пригласить Дэцяня и его свиту на ответную вечеринку. Это, кстати, обошлось нам, что называется в копеечку, ибо будущий шифу привёл на ответную трапезу всех своих родственников, друзей и соседей, так что мы еле наскребли на угощение. Но это уже были мелкие детали, значения которым мы в тот момент совершенно не предавали…
После нескольких дней братания и экскурсий по Шаолиню, Дэнфэну и округу, Дэцянь, у которого было просто-таки замечательное настроение, вдруг сделал мне и мастерице Люсе предложение, от которого совершенно невозможно отказаться. А именно — он предложил нам обоим стать его официальными учениками. По-китайски это называется: дицзы или туди и подразумевает совершенно определённую церемонию вступления в школу и принятия своеобразной «присяги» — байши по-китайски.
К этой церемонии следовало специально готовиться и даже поститься (хотя мы и не были в то время буддистами). Но в нашем случае, «присяга» подразумевала именно «принятие прибежища» — буддийский термин, означавший не просто вступление в некую школу боевых искусств, но прикосновение к настоящей шаолиньской традиции, как хорошо известно, имевшей и отношение к возникшей именно в Китае школы чань, более известной в мире под японским именем дзэн.
В качестве подношения на импровизированном алтаре, который соорудили в одной из комнат довольно большого по меркам Дэнфэна дома, где проживал Наставник Ши Дэцянь со своей многочисленной семьёй, было приготовлено, как и положено, три вида фруктов. На алтаре дымились курительные палочки, дым от которых наполнял помещение специфическим и немного терпким ароматом. Шифу был одет в свои парадные рыже-оранжевые туники и преисполнен величия и особой торжественности момента. Что уж говорить про нас?! Особенно про меня — голова кружилась от абсолютной нереальности происходящего: всё это по-прежнему напоминало сон. Прекрасный сон!
Да и сама церемония прошла, словно во сне. Я видел, как в дымке, медленные движения Дэцяня, слышал его приглушённую речь и повторял, как было велено, слова, которые принято говорить во время «принятия буддийского прибежища»…
В конце этой, казавшейся нескончаемой, церемонии, я получил от Наставника Ши Дэцяня буддийское имя — «фахао» («имя в дхарме»). И звучало оно Ши Синъоу. «Ши» в этом «имени в дхарме» означало первый слог китайской транскрипции основателя буддизма — Шакьямуни (по-китайски — Шицзямуни), иероглиф же «Син» указывал на мой порядковый — тридцать второй номер в череде поколений буддийских монахов-бойцов («усэнов»), хотя я только мечтал приобщиться к этой традиции, а последний слог являлся моим «опознавательным знаком» и означал «чайка», что в омонимическом плане соответствовало по звучанию слову «Европа» («Оучжоу») по-китайски. Таким образом, в моём «буддийском имени» содержался изящный намёк, заложенный Дэцянем, что, мол, ученичёк прилетел из Европы, что полностью соответствовало действительности!
Мою именитую спутницу Мастера Люсю тоже торжественно приняли в шаолинськую братву, и она так же, как я, присягнула на верность шифу Ши Дэцяню, получив от него в итоге «буддийское имя» Ши Синхуэй. В её случае шифу не особенно мудрствовал, а просто присоединил последний иероглиф её настоящего имени (Лю Шухуэй — этот самы «хуэй») к вновь образованному «фахао».
Кстати, чуть не забыл: церемония «байши» обязательно предполагает еще один важный момент — вручение учеником, вновь принятым в школу, своему новому шифу (наставнику-отцу) красного конверта «хунбао», в который, естественно, вкладываются деньги. Сумма «вклада» может варьироваться и зависит от многих обстоятельств, но не может быть унизительно мала. Кроме того, после церемонии «байши» обязательным является и приглашение учеников своего вновь обретённого шифу на банкет, который, разумеется, устраивается за счёт ученика.
В нашем случае мы с мастером Люсей тоже вручили Наставнику Ши Дэцяню красные «революционные» конверты с деньгами и, конечно же, пригласили на банкет. Нам было чуть легче, ведь нас было двое, и все финансовые трудности мы поделили с Лю пополам!
Когда же все конверты были уже вручены, а все присяги приняты, все банкеты успешно прошли, и все фотографии на фоне объектов культурно-исторической значимости сделаны, а до отъезда в Шанхай оставалось совсем немного, я, наконец, задал шифу главный вопрос: когда же, мол, о, Великий и могучий Наставник, мы начнём-таки изучать секреты шаолиньского гунфу?!
Дэцянь как-то сразу погрустнел, присел на видавший виды шаолинський табурет (тоже, кстати, штатное оружие ушу), вынул пачку ядовитых на вкус китайских сигарет, затянулся смачно, и со струёй дыма, вырвавшейся из лёгких, процедил:
— Приходи, Синоу, завтра на рассвете…
Куда именно приходить, мой новый шифу не уточнил, поэтому я пришёл к нему домой — в его дэнфэнский особняк, находившейся в самом центре уездного городка с населением «всего» в 760000 человек, и принялся бешено стучать в закрытые наглухо ворота.
Я так никого и не разбудил, за исключением, соседей шифу по переулку, где он жил на своей «фазенде», недалеко от местного «Невского» проспекта — многокилометровой магистрали с несколько пугающем и почти разбойничьим названием — «Большая шаолиньская дорога» (по-китайски — Шаолинь дадао). Разбуженные мною соседи Дэцяня сложили на меня все известные им проклятия, но из ворот шифу не вышел ни сам Дэцянь, ни его родня.
Лишь к обеду, который по всему Китаю начинается строго в одно и то же время — в полдень, шифу, как ни в чём не бывало, появился в офисе своей академии. Он был ничуть не смущён моим вопросом о причине нашего несовпадения утром и лишь заметил, что, во-первых, поздно засиделся накануне вечером, а, во-вторых, мы, мол, всё успеем, особенно изучить секретные техники и методики шаолиньцюань.
Но на следующий день история полностью повторилась, за тем исключением, что мы забили шаолиньскую стрелку не на утреннее время (тут я уже был опытным пользователем), а на вечер.
Вечером к шифу прибыла очередная почётная делегация из отдалённой китайской провинции, и тут уже, конечно же, было не до секретов ушу и цигун, а, правильно, лишь до широкого шаолиньского застолья…
Тем временем мои денёчки в Шаолине и окрестностях стремительно подходили к логическому завершению: через пару дней нам всем предстояло вернуться в Шанхай, а мне еще и улетать — сначала в Москву, а потом в Питер!
Я запаниковал, но тут шифу велел мне СРОЧНО прибыть к нему на «виллу». Я по-настоящему возрадовался и полетел по известному адресу на крыльях мечты.
Когда же я приземлил «свой лайнер» во дворе Наставника Ши Дэцяня, то увидел хорошо знакомую картину: шифу сидел во дворике на своей любимой гаолиньской табуретке и дымил ядрёной китайской сигаретой. Как обычно, он хитро улыбался…
На мой риторический вопрос — что же, мол, мы будем изучать за секретный стиль, шифу ощерился еще больше и, как это уже бывало, выдохнул вместе со струйкой дыма свой ответ.
А ответ был такой: «шаолинь мажэньцюань». В тот момент я ровным счётом ничегошеньки не понял! Я и по-китайски говорил еле-еле, ведь российский наставник по китайской классической науке профессор Торчинов учил меня преимущественно древнему языку вэньянь, а на современном языке — путунхуа (или «мандарине», как его называли на Западе), я изъяснялся тогда крайне скупо и схематично.
Решив не показывать шифу, что я не очень-то понял, о чём идёт речь, я задал новый — наводящий вопрос. Вопрос был таким: «Какую стойку принять для выполнения этого комплекса?»
Ответ моего великого шифу был совершенно неожиданным, можно сказать, чаньским, ибо он с очередной порцией дыма выдохнул «цзо ся», что означало в переводе (и моего знания «мандарина» для этого вполне хватило») — «садись, давай». Несколько обескураженный, я послушно сел рядом с Наставником на такую же колченогую табуретку.
«Кажется, занятия будет теоретическим», — пронеслась в моей голове здравая мысль. И оно таким и оказалось. При этом, шифу Ши Дэцянь дымил не переставая, что совершенно не мешало ему (особенно на выдохе) выдавать мудрые философские фразы.
Итак, что же означал загадочный термин «шаолинь мажэньцюань»? Получалось следующее: цюань — это «кулак», или — в названиях направлений и школ боевых искусств — «стиль»; шаолинь, разумеется, расшифровывалось и переводилось однозначно — «шаолиньский», а середина термина дословно переводилось, как «матерный» (дословно — «ругать человека»). Всё вместе складывалось в довольно странное название — «стиль шаолиньского матерного кулака»… Как применять этот стиль, и, главное, как его разучивать, мне и предстояло узнать на лекции шифу и на его же практических занятиях.
О силе слова я и раньше был в курсе. Помните стихотворение: «Словом можно убить…» Так вот, это было именно о том, как убить словом. Ну, если не убить, так остановить супостата (или даже нескольких).
Надо сказать, шифу был в этом деле настоящий мастак. Я уже вам как-то рассказывал, что свою боевую молодость он провёл не в самых приятных местах — 17 лет находился в ссылке в отдалённом мусульманском аймаке Или, что в провинции Синьцзян недалеко от границы с Казахстаном, где трудился «босоногим врачом» (была такая программа на заре новой китайской «советской власти», когда имевших лишь начальное медицинское образование фельдшеров отправляли в народ без лекарственных средств и особых умений). Пришлось там шифу Ши Дэцяню, понятное дело, не сладко. Натерпелся он за свою жизнь всякого.
Так, вот, по его словам, и по его же многолетним наблюдениям, собственную жизнь, честь и достоинство ему помогло спасти вовсе не изощрённое искусство шаолиньского кулака, а другое искусство — умение виртуозно разить крепким словцом.
Надо сказать, что, как и в шаолиньском цигун, как и в традиционной китайской медицине, Дэцянь достиг выдающихся успехов в искусстве ненормативной лексики. Причём, не только китайской: прожив значительный срок в провинции Синьцзян, населённой преимущественно мусульманскими народностями, шифу выучил казахский и уйгурский языки. И, между прочим, на этих языках, как и на китайском, он матерился совершенно виртуозно! Да, так, что мог не только вогнать в краску любого зарвавшегося молодчика, но и остановить от совершения преступления целую банду рецидивистов — были в его жизни и такие случаи…
Квинтэссенция его матерного кулака содержалась в следующей нехитрой фразе:
— Иногда не нужно бить подлеца — пошлёшь его куда подальше, и сохранишь целостность — и его, и свою!».
Мне кажется, особенно теперь, когда Наставника Ши Дэцяня уже нет с нами (он скончался от рака в возрасте 65-ти лет в 2008 году), что он был настоящим мудрецом, настоящим мастером чань…
Мне, между прочим, его наука «шаолиньского матерного кулака» пригодилась в Китае (и не только) не один раз. И я тоже научился останавливать словом на всём скаку, конечно, не коней, а мерзавцев.
В тот же день, когда шифу Ши Дэцянь поведал мне о «волшебном методе», он принялся обучать меня этому искусству. Вместо боевых стоек (мы, в основном, сидели на табуретках) присутствовала матерная разминка: отдельные слова, фразы и устойчивые идеоматические выражения. Их было целое множество!
У нас, если вы помните, русский мат признали несколько лет назад нелегитимным и даже стали штрафовать за него. Что сказать по этому поводу? По мне, так ненормативная лексика это неотъемлемая часть языка и культуры. Это касается и России, и Китая, и вообще любой страны мира. Другое дело, что сквернословить, например, при женщинах и детях — совершенно недопустимо.
Но ведь всё бывает уместно в конкретном контексте, дорогие товарищи! Попробуйте, например, представить, как могли бы обойтись без мата солдаты и офицеры советской армии: приказы бы стали отдавать в десять раз медленнее, что не могло бы не сказаться на боеспособности воинских подразделений…
Я как-то прочитал статью одного американского лингвиста, в которой тот связал причины победы США над Японской империей с тем, в частности, что скорость команд, которыми пользовались янки (а они также, как хорошо известно, не лезли за словом в карман, и выдавали в атмосферу тонны нецензурной англоязычной брани), была гораздо быстрее, чем чинные фразы японцев. Те, даже при зарядке снаряда в орудие, употребляли вежливые формы обращения, которые естественно замедляли скорострельность артиллерийских батарей и не только. По-моему, очень интересное наблюдение! Но вернёмся к нашим шаолиньским реалиям.
Время нашего пребывания на территории знаменитой чаньской обители стремительно подходило к концу. Я не выучил ни одного комплекса шаолиньцюань, не овладел ни одним из 18-ти базовых видов шаолиньского оружия (эти базовые искусства Шаолиня я постигал уже позднее — в очередные свои заезды в Китай), но, казалось, прикоснулся к главной «тайне» искусства чань.
Парадоксальные вопросы (коаны) и парадоксальные же ответы на них и составляли истинную сущность чань (дзэн) буддизма. Парадоксами же шаолиньский Наставник Ши Дэцянь накормил меня по самое никуда, причём, с момента нашего первого знакомства.
Продолжение следует...
__________________
И воздастся каждому по практике его.
Игорь Петрушкин вне форума   Ответить с цитированием
Старый 09.01.2019, 00:35   #2
Senior Member
Заслуженный
 
Регистрация: 24.06.2011
Сообщений: 3,322
По умолчанию

Продолжение. Свои коменты напишу, когда послушаю мнение участников обсуждения.
Цитата:
Шаолиньские страсти

…Я не хотел ни в какой Китай. Я вообще не собирался уезжать, но в прошлом веке так припекло, что как-то сорвался и улетел в Пекин.
Я долго болел, перенес две сложные операции, полгода не вел тренировки, конфликтовал с начальством, в очередной раз развелся… В общем, жизнь трещала по швам. Казалось, всему конец, ничего не радовало, единственным желанием было убежать от всего вороха проблем, которые навалились на меня.
Я валялся один в своей маленькой комнатке и не ждал никаких изменений… И вдруг громогласно и призывно зазвонил телефон! Я сразу понял, что это межгород, но это, оказалось, был международный звонок.
— Алло, — сказал я. На том конце провода послышались хриплые покашливания, и прямо мне в ухо полилась до боли знакомая речь.
Говорили по-китайски, причем с характерным хэнаньским акцентом.
Мой «бортовой компьютер» мгновенно перешел на программу «переводчик», и я тут же узнал собеседника на том конце провода — шаолиньский наставник Ши Дэцянь, ректор Международной академии боевых искусств при Шаолиньском монастыре, профессор Международного колледжа боевых искусств («IMAC»), доктор традиционной китайской медицины и … мой «шифу», то есть наставник, так сказать, «боевой папа».
Шифу звонил, чтобы пригласить меня в Шаолинь. Нет, он не звал меня постигать секретные техники кунфу. Да я их, вроде как, уже постиг шесть лет назад, в период моего первого шаолиньского пришествия. Дэцянь просил приехать на год, чтобы обучить студентов его института основам русского и английского языков. Он обещал оплатить все мои расходы, а также бесплатный постой и харч, плюс неслабую для Китая зарплату.
Что тут было думать, я воспринял предложение шифу, как знак Божий. Собрал дорожную сумку, потратил остатки денег на срочную визу и улетел в Китай. Сборы заняли меньше суток. Я улетал с чувством радости и надежды на избавление от своих сумасшедших проблем…

Увидеть чуньцзе и умереть
Клянусь, это было большой ошибкой — приехать в Китай в канун новогодних празднеств «чуньцзе». В течение месяца весь Китай занимается только тем, что ест, пьет, гуляет и взрывает тонны петард и хлопушек.
В это время ничего не работает, невозможно ничего купить и никуда не уехать. Пытка новогодними праздниками началась для меня в Пекине и продолжалась три недели в городах Хэфэй, Чжэнчжоу и Дэнфэн, а также в самом Шаолиньском монастыре. Помимо постоянно бурлящего желудка новогодние праздники того года ознаменовались просто-таки сибирскими морозами. С учетом того, что в домах, за исключением дорогих гостиниц (в которых я не жил), нет отопления, можно сказать, что я перенес страшную, морозную шаолиньскую зиму, живя фактически на улице!
Однако шифу встретил меня, как родного, накрыл роскошный стол с блюдами из черепахи, 70-градусной китайской водкой и прочими хэнаньскими изысками. В общем, ели и пили мы несколько дней, так как школа все равно была закрыта на каникулы.

Дом, который построил…
Живет Дэцянь в роскошном для Дэнфэна двухэтажном доме, где есть маленький дворик, кухня, тренировочный зал на втором этаже, домашняя молельня, в которой почему-то стоит и теннисный стол. Все «упаковано» неплохо. Есть помещение с факсом и ксероксом. Роскошные спальни, гостиная, обеденный зал, дорогая видеотехника. При этом — «туалет типа сортир» во дворе, в доме нет отопления и горячей воды. В общем, бесконечные китайские странности.
Хозяйка дома, жена Наставника, моя «шиму», то есть боевая, так сказать, мать, молодая особа 31 года. Она на 27 лет моложе своего мужа. Кстати, как и он — мастер кунфу. Училась на факультете ушу знаменитого пекинского университета физкультуры. Но, не доучилась, вышла замуж за шифу и родила ему троих детей. Живет шиму затворницей. На ней весь дом с детьми, ученики, живущие у наставника, приготовление пищи, покупка вещей и прочие обязанности китайской домохозяйки.
Сам шифу — человек известный не только в Китае, но и за его пределами. Итак, кто он Ши Дэцянь?

Краткая биография вождя
Ши Дэцянь, в миру — Ван Чанцин, 1943 года рождения. Уроженец уезда Дэнфэн (деревня Ваншан), провинции Хэнань, Северный Китай. Крестьянский сын. С детства был приобщен к шаолиньской традиции. Провел много лет в Шаолиньском монастыре. Личный ученик знаменитого шаолиньского наставника Суси, у которого, в основном, учился техникам цигун и шаолиньской школе медицины.
Во времена культурной революции Дэцянь, как и многие деятели даосской и буддийской церквей, подвергся репрессиям. Он был сослан в отдаленный уголок провинции Синьцзян и провел в ссылке без малого семнадцать лет. Занимался там тем, что лечил уйгуров, казахов и прочих представителей малых народностей Китая. До сих пор, кстати, шифу прекрасно говорит по-казахски и по-уйгурски и мечтает, между прочим, побывать в республике Казахстан…
Отбыв срок и перевоспитавшись, Дэцянь вернулся в Дэнфэн, где попытался сколотить собственный бизнес. Начал он с того, что приобрел половину архивных документов шаолиньского монастыря. Отсюда, кстати, и его плодовитость как автора шаолиньских дидактических бестселлеров (всего более 70 наименований).
В 80-е годы он дает частные уроки кунфу. Пишет книги по шаолиньцюань, лечит больных.
В 1993 году, накопив некоторую сумму денег, Дэцянь покупает небольшую казарму в Дэнфэне и основывает школу ушу с громким названием «Международная академии боевых искусств при Шаолиньском монастыре». Школа изначально была частной, и за обучение там берут немалые деньги.
Издательская деятельность принесла шифу международную славу и многочисленные международные контакты. В основном эти связи держатся на хуацяо — китайских эмигрантах, проживающих за рубежом.
В Европе же популярности шифу во многом способствовали профессор Алексей Маслов и ваш покорный слуга.
Помимо того, что Дэцянь ректор международной академии имени самого себя, он также президент основанной им же Международной федерации шаолиньских боевых искусств, вице-президент федерации ушу провинции Хэнань, президент Международной федерации шаолиньской медицины … перечисление всех титулов Дэцяня займет, наверное, несколько страниц!

Школа имени самого себя
На сегодняшний день школа Дэцяня — одна из наиболее известных шаолиньских академий. Она, конечно, не самая крупная (всего чуть более пятисот учеников) и уступает, например, таким монстрам, как академия Тагоу, где одновременно обучаются более девяти тысяч человек, однако Дэцянь вкладывает немалые средства в международный PR, и слава его Академии растет с каждым годом.
Мало кто знает, что представляет его академия на самом деле. Мне же удалось не только посетить ее, но и прожить там всю зиму и весну 2001 года. Она находится в северной части Дэнфэна рядом с гинекологической клиникой с романтическим названием Баймасы (Монастырь белой лошади — названа так не в честь знаменитого монастыря, а в честь одноименной улицы). Помещения школы — это маленький плац, домики казарм, две столовые и два магазинчика. Всего один спортзал с бетонным полом, но почти всегда студенты тренируются на улице.
Ученики (в основном мальчики от 6 до 19 лет), девять тренеров, обширный аппарат управления: ректор, четыре проректора, завуч, начальник 1-го отдела, учителя общеобразовательных дисциплин, фельдшер, шофер, повар и другая обслуга.
Тренеры и учителя, как и дети, живут круглый год в школе. У них всего один выходной в неделю. Каникулы — один месяц зимой в период уже описанного мною праздника чуньцзе.
Тренировки занимают основное время обучения. В день обычно бывает 4–5 тренировок, плюс занятия по общеобразовательным предметам.
Живут дети в казармах без отопления и канализации в отсеках по двенадцать-восемнадцать человек. Спят на 2—3-ярусных нарах. Едят стоя в позиции «мабу» (стойка всадника), из котелков. Ходят в увольнение по пять-шесть человек один раз в месяц. В общем, все это очень напоминает армию или даже тюрьму…
Хотя, школа имени Дэцяня — не исключение. Так живут и другие учебные заведения «околошаолиньской» традиции. Всего же их в Шаолине и окрестностях более двухсот, и примерно шестьдесят могут похвастаться довольно широкой известностью.
Вот в такую академию я и попал зимой 2001 года. Мне предстояло прожить здесь несколько долгих месяцев. Не просто прожить, а преподавать иностранные языки, тренироваться, тренировать и т. д.
Но, и это не главное, мне предстояло здесь ВЫЖИТЬ, выжить любой ценой, чтобы рассказать вам ШАОЛИНЬСКУЮ ПРАВДУ. Итак, слушайте.

Шаолиньская правда и суншаньские войны
В середине февраля 2001 года я приступил к выполнению своих служебных обязанностей. В них входило:
— ежедневное преподавание русского и английского языков в группах специализации;
— ежедневное преподавание русского и английского всей толпе шаолиньских послушников, стоя на плацу;
Ко всему этому добавлялись обязательная контролируемая подготовка к занятиям, персональные тренировки по саньда, циньна (технике заломов и захватов) и шаолиньцюань, плюс совершенствование разговорного китайского языка.
Шифу отказался подписать со мной контракт, как это предполагалось ранее, сославшись на неформальный характер наших взаимоотношений (основной тезис Наставника: шифу не может обмануть ученика).
Кстати говоря, я стал дицзы (учеником) Дэцяня, когда в 1995 году впервые посетил Шаолинь. Это было круто, но тогда это была все же в большей степени туристическая поездка. На этот раз все было по-другому: эйфория быстро прошла, и наступили шаолиньские будни…
Мне выделили комнатку на втором этаже казармы: бетонный пол, окрашенные известью стены. Койка в углу. Стол у окна, пара стульев, тазик для умывания на ножках. Телевизор, телефон, по которому нельзя никуда позвонить. Вот и весь интерьер моего нехитрого жилища.
На том же этаже проживала дочь шифу от второго брака, с мужем и дитем (внучком Дэцяня), которое все время пищало и вопило. Дочь Дэцяня готовила пищу на печке без трубы, которая топилась угольными брикетами. Угарный газ неминуемо просачивался ко мне в комнату. Поэтому днем находиться в помещении было просто невозможно.
В обязанности дочери Дэцяня входил и контроль за мною. Так что Дэцянь имел на этаже свои глаза и уши. Все это, конечно, сильно утомляло.
Со свободой в школе вообще было туго: никуда не выпускали одного. Никогда после половины девятого вечера. Сначала я не понимал — почему?! Шифу отвечал однозначно: как бы чего не вышло. Бережем, мол, тебя, ученичок…
Чуть позже, разобравшись в хитросплетениях шаолиньских и околошаолиньских интриг, я понял, в какую мясорубку угодил. Понял, почему шифу так старательно меня пасет! В 1999 году к власти в Шаолине пришел новый настоятель, преподобный наставник Ши Юнсинь. Молодой человек (тогда ему было 38 лет), уроженец провинции Аньхой. Он действительно с шести лет жил в Шаолине, но никогда не был «усэном» («монахом-воином» — кит.), то есть не принадлежал к боевой шаолиньской традиции. Ходят слухи, что он купил место настоятеля, заплатив немалые деньги в Пекине.
«Новая метла метет по-новому», — гласит русская пословица. Китайская: «Новый веник выметает старую пыль» — с ней соглашается. Юнсинь начал мести очень круто, так сказать, с места в карьер. Решил он навести порядок не только в шаолиньской обители, но и во всех школах, эксплуатировавших имя Шаолиня.
Идея Юнсиня заключалась в том, что необходимо монополизировать все околошаолиньское преподавание и, таким образом, стричь с этого большие деньги. Однако осуществить задуманный план оказалось не так просто. Юнсинь благополучно прошел церемонию инаугурации и в 1999 году официально стал тридцатым по счету настоятелем монастыря «Суншань Шаолиньсы», известного так же, как «Северный Шаолиньский монастырь».
Он заручился не только поддержкой официального Пекина, но и знаменитой академии ушу и саньда Тагоу, крупнейшей школы шаолиньского ушу. Однако остальные школы в Дэнфэне, Лояне, Кайфэне и Чжэнчжоу не очень-то мечтали делиться деньгами с новым настоятелем. Тогда Юнсинь попытался закрыть все школы. В ответ грянуло настоящее «шаолиньское восстание». Особенно это проявилось в Дэнфэне, городе, ближайшем к монастырю (пятнадцать минут на машине), где располагаются основные шаолиньские школы.
Экономика Дэнфэна строится на туризме и на деятельности «шаолиньских» школ. Закрывая школы, Юнсинь оставлял весь Дэнфэн без работы. Он играл с огнем!
Дэнфэн не хотел умирать и отдавать вот так, без боя, нажитое тяжелым тренерским трудом… Враждовавшие еще недавно школы объединились в борьбе за существование. В Дэнфэне прошли массовые демонстрации. Монастырь неоднократно пикетировался. Юнсиню прислали «черную метку». Полтора года он, фактически, не жил в монастыре, постоянно находясь под усиленной охраной.
Группировка антиюнсиновсих сил объединила разные кланы шаолиньских школ. Наиболее ярким представителем оппозиции являлся тридцатилетний наставник Ши Дэян, руководитель команды шаолиньских «усэнов». На сегодняшний день это наиболее известный и эрудированный монах Шаолиньсы. Он живет в Шаолине с четырехлетнего возраста и тренируется под руководством знаменитого наставника Суси. Дэян, как и Суси, — безусловный шаолиньский авторитет. Однако Суси не стал настоятелем из-за преклонного возраста. Ему уже далеко за восемьдесят лет (он почти не встает с инвалидного кресла–каталки, но, при этом, продолжает руководить тренировками «усэнов»). Дэян же не годился в настоятели из-за своей молодости. Кроме того, у него не было такого мощного финансового тыла, как у Юнсиня. Но на то, чтобы возглавить оппозицию, у Дэяна сил хватило! В результате, он провел в прошлом году несколько месяцев под домашним арестом в Дэнфэне.
Противостояние продолжается, то усиливаясь, то утихая. В интригу вовлечена масса людей и группировок. Суть же конфликта — раздел сфер влияния в Шаолине, борьба за клиентуру, прежде всего, за иностранцев, которые валом валят в Шаолинь и везут с собой немалые деньги.
Хотя, по большому счету, больше половины «шаолиньских» школ (не будем здесь позорить их имен, будете в Шаолине — сами узнаете) следовало бы закрыть навсегда. Там царит жуткая антисанитария, безумные бытовые условия, низкий уровень преподавания ушу и общеобразовательных дисциплин… Ученики болеют кожными болезнями, гастритами, часты случаи массовых пищевых отравлений. Зимой, в отсутствие отопления, в школах свирепствуют ангина и ОРЗ.

Узник храма Шаолинь
Вот в такую чехарду я и угодил. Поэтому естественным желанием не только Дэцяня, но и официальных властей Дэнфэна, было ограничить мою свободу и возможность сбора информации по интересующей меня теме.
Кстати, забыл рассказать, что официальным поводом моей шаолиньской экспедиции явилась научная стажировка. Я же учусь в очной докторантуре и пишу докторскую диссертацию на тему: «Боевые искусства в культурном взаимодействии цивилизаций Востока и Запада». Материал, который мне удалось-таки собрать — просто настоящая бомба! Думаю, вы это уже и сами понимаете…
Итак, шифу пытался мою свободу ограничить, а я должен был найти способ, как в этих условиях работать, собирать информацию и т. д.
Дэцянь решил задавить меня режимом, который бы не оставил мне ни секунды свободного времени. Вот примерный распорядок дня, по которому шифу пытался заставить меня жить:
— подъем: 5 утра;
— ОФП: 5.30—6.30;
— Завтрак: 7.00—7.30;
— 1-я тренировка: 8.00—10.30;
— подготовка к занятиям: 10.30—12.00;
— обед: 12.00—12.30;
— тихий час: 12.30—14.00;
— 2-я тренировка: 14.00—16.00;
— подготовка к занятиям: 16.00—17.30;
— ужин: 17.30—18.00;
— проведение занятий по русскому, английскому языку и самбо ежедневно, кроме вторника: 18.00—21.30.
Кроме того, мне надо было успевать ежедневно отсылать электронную почту, заниматься китайским языком, писать докторскую, переводить шифу его бессмертные труды, участвовать в переговорах и т. д. В таком сумасшедшем ритме я не функционировал со времен роспуска всесоюзной пионерской организации.

Если бы Макаренко жил в Шаолине
На первых порах самым сложным было преподавание иностранных языков.
Во-первых, детей было очень много: мои «малые» группы насчитывали соответственно 59 и 78 человек. Кроме того, шифу выдумал оригинальную методику преподавания прямо на плацу. Выглядело это так.
Каждый день я строил весь свой «полк» прямо на плацу. Вставал рядом со старой грифельной доской, освещенной тусклой лампочкой Ильича. На доске писал три столбца: китайские иероглифы, перевод на английский и на русский. Поскольку русского языка дети не знали вовсе, мне приходилось писать русский текст латинскими буквами или вовсе китайскими иероглифами.
Вот так я стоял на плацу возле доски, в руке у меня, по указанию шифу, была огромная шаолиньская дубина с гвоздем — так сказать, средство педагогического воздействия.
Дети вслед за мной хором орали: «Тунчжи — comrade — товарищ»… «Пэнъю — friend — друг» … «Чжунго — China — Китай» и т. д., всего выучили 269 фраз на русском и английском языках. Причем все фразы были согласованы с Дэцянем на предмет идеологического соответствия. Ну, чистый совдеп, пионерская зорька образца 1980 года!.. Иезуиты отдыхают.
Итак, я начал преподавать. Было очень сложно: гигантское количество детей, и я в гордом одиночестве у доски. Пока зачитаешь весь список класса, урок уже заканчивается. Дети галдят, не слушают меня, не помогает даже выданная Дэцянем дубина. Надо было что-то делать. И я нашел педагогический ход — я дал детям имена. С русскими именами проблем не было. Особенно был горд мальчик по имени Ху Кай, которого я окрестил Борисом, но не в честь Годунова, а в память о Е.Б.Н.
С английскими именами было сложнее — давно я учился в США и уже порядком подзабыл, как пишутся всякие там Джоны и Пегги. Пришлось включить телевизор и ждать американский фильм. Как раз показывали «Индиану Джонса». Дождался я титров и давай записывать. На следующий день прошли крестины. У меня в классе оказались: Пегги Ли, Молли Хуа, Энни Тянь, Джозеф Лю, Ховард Чэнь, Бритни Сюй и другие бандиты.
Вроде бы, все начиналось хорошо. Но, оказалось, не все так просто!
Дети из русской и английской групп на следующий день потребовали перевода своих имен.
Русские имена я перевел, заказав библиотеке в Чжэнчжоу книгу Успенского «Слово о словах», а вот с английскими именами было сложнее. Пришлось крутиться и изворачиваться. В Китае просто не допустимо, чтобы учитель сказал: «Я не знаю». Так что скоро у меня появилось просто-таки индейское племя: «Молодые косули», «Черные вихри» и пр. значимые имена. Но это было еще не все. Дети, не изучавшие иностранные языки углубленно, тоже стали просить меня выдать им имена. Отказ с моей стороны вызывал просто настоящие истерики. Дошло до того, что мне стали предлагать деньги — по двадцать юаней за имя.
Мне было стыдно обирать детей, и я давал имена просто так, иногда за бутылочку йогурта.
Все равно меня застучали и вызвали к начальнику по режиму. Товарищ Гэн был настроен очень жестко, он даже не предложил мне сесть.
— Почему торгуешь именами?»— изрек он, нахмурившись. Я умело свалил все на шифу, который призывал меня придумать оригинальные методики. Крыть особисту было не чем, и я уже собирался уходить, как вдруг он тихим голосом попросил меня: «Я бы тоже хотел американское имя… сорок юаней, однако». Со мной случилась истерика.… Оборжавшись, я дал ему имя… бесплатно, в обмен на увольнительную записку моим ученикам.
Преподавание пошло на лад Я вел себя на уроках очень жестко. Задавал огромные домашние задания, каждую неделю устраивал контрольные уроки, зачеты и экзамены. Чем жестче я себя вел, тем более уважительно ко мне относились — закон джунглей!
Но, настоящий почет пришел ко мне в день «шаолиньского побоища». Дело было так.

Самбо против кунфу
Я начал тренироваться под руководством тренера Ли Чуньцзе: безразмерные шаолиньские комплексы типа «Цисин цюань» и т. д. Конечно, имея боевой вес в сто восемь кг, я не мог прыгнуть выше головы, да и вообще, все шаолиньское ушу в моем исполнении смотрелось довольно потешно.
Но, у меня был конек: техника циньна и шуайцзяо, легшие на здоровый фундамент — изучавшихся с детских лет самбо и дзюдо.
В общем, на одном из занятий по саньда я взял реванш: четыре старших ученика Дэцяня не смогли сдвинуть меня с места, более того, они были разгромлены, как псы-рыцари на Чудском озере. Шифу был потрясен. Дети зауважали меня еще больше. В результате, меня попросили вести четыре раза в неделю занятия по самбо и ужесточили режим пребывания в Дэнфэне, на этот раз опасаясь, что я обучу секретам русского партера кого-нибудь из конкурентов. Главным же итогом моей борьбы с мастерами саньда явилось знакомство со старшим тренером академии им. Ши Дэцяня, которому я обязан очень многим, и, в том числе, жизнью…

Шисюн
Его зовут Ху Фаюань, он из города Уху, пров. Аньхой. Ему 26 лет и он — старший тренер «шаолиньского ПТУ имени Ши Дэцяня». Живет братец Ху в Дэнфэне уже лет четырнадцать. Из них в самом Шаолине прожил четыре года. Закончил академию Дэцяня. Два раза становился чемпионом Китая по ушу-саньда. Выигрывал международные турниры в Малайзии, Японии и Корее. Одинаково хорошо знает и саньда, и традиционное шаолиньское ушу-таолу, и шаолиньский цигун. Главное — он в школе Дэцяня самый старый тренер. У шифу в заведении очень большая текучка ценных кадров, каждый год масса тренеров увольняется и уезжает в поисках лучшей доли и более высоко оплачиваемой работы. Ху Фаюань же сумел переждать все шаолиньские волнения и даже занять пост главного «шидэцяньского» наставника по саньда.
Наблюдая за моей героической битвой, братец Ху проникся ко мне уважением и решил неформально опекать. Чему я, честно скажу, был очень рад. Мы, что называется, «скорешились». Вместе уходили в «самовол». Сделали дубликаты ключей от ворот школы и ежевечерне гудели в Дэнфэне…
Несмотря на свою молодость, Ху Фюань пользуется большим уважением не только в школе у шифу, но и во всем Дэнфэне и даже в самом Шаолиньском монастыре. Он очень веселый человек, но, при этом очень жесткий и требовательный тренер и педагог. Кроме того, в отличие от других молодых тренеров, он не боится Дэцяня и держит себя с ним, как равный. Я многому научился у своего старшего побратима (по-китайски — шисюна): он научил меня торговаться и сбивать цену даже в магазинах, не заискивать перед шифу, гонять студентов дубиной с гвоздем, а главное — он научил меня уважать самого себя.
В феврале я заболел тяжелым двусторонним воспалением легких. Мне было очень плохо, что совершенно не заботило великого врачевателя Дэцяня. И только мой шаолиньский братец — Ху, купивший мне на свои деньги в Чжэнчжоу антибиотиков, спас меня от смерти и немощи. Он собственноручно в течение трех недель колол мне в попу антибиотики и варил куриный бульон. Я этого никогда не забуду, ей-богу!
Теперь у меня в Китае есть брат, и я знаю, что он всегда придет ко мне на помощь. Я ему тоже потом помог, не сомневайтесь!
Что же касается планов моего братца, он собирается в следующем году жениться. Невеста — его бывшая ученица, весьма милая молодая особа, а ее отец, будущий тесть шисюна — богатый человек, владелец девяти угольных шахт в провинции Хэбэй.
Я очень надеюсь, что в скором времени Ху Фюань, не без помощи тестя, начнет свое собственное дело в Дэнфэне (в этом году он уже открыл свою харчевню). Скажу честно, я, не задумываясь, пойду к нему работать простым тренером по английскому или русскому, если пригласит, конечно…

Наследник доктора Зорге
Однако шисюн мой — человек занятой, и он, понятное дело, не мог пасти меня 24 часа в сутки. Таким образом, большую часть времени мне приходилось действовать самому, находясь, так сказать, в автономном плавании.
Главной агентурной задачей было знакомство с наибольшим числом шаолиньских авторитетов. Но как познакомиться с представителями других школ, если Дэцянь строго-настрого запретил это делать и приставил ко мне настоящую охрану, причем постоянно менял пары вертухаев, чтобы я с ними не успел наладить контакты?
Но я нашел оптимальное место для конспиративных встреч: общественную баню рядом со школой шифу. Дешево (два юаня без ограничения времени) и, главное, чисто: бассейн с кипятком, как в японской фуро, тайская парилка с мокрым паром, только вот без веника, финская сауна и душевые рожки, приводимые в действие нажатием ножной педали… ну, просто люкс, особенно в сравнении с грязным умывальником в комнате.
Повадился я в эту баню ходить через день, скидки у меня появились, как у постоянного клиента. С банщиками (по-китайски «тобэй», то есть «потри спинку») познакомился. Правда, от массажа отказался: ну, не люблю я, когда до меня мужики дотрагиваются! А женщин было нельзя, я ж монахом был почетным, а по нечетным в баню не ходил, в это время у шифу в школе были обязательные для посещения политинформации…
Постепенно усыпил я доверие своей «охраны», и меня в баню начали одного на полтора часа отпускать. А мне этого и довольно. За полтора часа можно много чего успеть, да еще и помыться.
Короче говоря, познакомился я в этой бане с уважаемыми людьми. Например, с ректором Международной исламской академии шаолиньцюань, мастером Сунь Шилинем, с ректором Института шаолиньского ушу при монастыре Чжунъюэмяо и со многими другими, всего более шестидесяти человек.
Потом я окончательно обнаглел и начал посещать своих знакомых прямо на местах дислокации их школ. Встречали, как родного, ну, а начиналось все в бане, очень по-русски, не правда ли?!
Вторым явочным местом, куда меня стали впоследствии отпускать одного, явились интернет-кафе, которых в маленьком городке Дэнфэне просто видимо-невидимо.
Я взял за правило ежедневно без выходных проводить в интернет-кафе по 2–3 часа. Надо сказать, что до Дэнфэна мой опыт пользователя интернета был очень невелик, и я постигал премудрости мировой электронной сети фактически в Шаолине, очень забавно!
Как когда-то караоке, интернет стал настоящим китайским национальным видом спорта и захватил все слои и группы населения Поднебесной. Для меня же в условиях полной изоляции и тотального контроля всемирная сеть стала единственной отдушиной и развлечением.
Как подсчитал мой друг бортовой компьютер, за четыре месяца шаолиньского сидения я отправил более тысячи писем и получил в ответ примерно столько же.
Вот так мы и жили в Шаолине и его окрестностях безумной весной 2001 года…

Хэнаньские горки
Не было в то время рядом со мной ни одной русской души, да что там русской — ни одного человека из Европы или Америки не было! Но в Пекине ждали меня друзья: Витя, Оля и Кирилл, которые меня, собственно, и вдохновили на этот китайский вояж. Да не просто вдохновили, а помогли организовать эту сумасшедшую экспедицию. Кирилл так тот вообще живёт постоянно в Пекине уже больше десяти лет. Женился на китаянке. Родили они ребёнка. В ообщем, живут-поживают…
А вот Витя с Олей приехали для отдыха, весьма экстремального. Витя лез на гору на границе Тибета и Юго-Западного Китая в районе провинции Сычуань.
Называется этот отдых «экстремальный туризм». Но не в этом дело. Просто ребята собирались провести в Пекине несколько дней перед отлетом в Россию.
Я, как вы поняли уже из предшествующего повествования, совершенно озверел в своём Дэнфэне и готов был использовать любую возможность для встречи с соотечественниками. Уговорил Дэцяня отпустить меня на пару дней в Пекин. И поехал! Шифу выделил машину с сопровождением. Помимо школьного шофера со мной поехал и староста дэцяньского института — Чзи Хуэй. Так сказать, для осуществления безопасности жизнедеятельности.
Поехали! Выехали часов за пять до отправления поезда «Чжэнчжоу — Пекин». Я все недоумевал, — зачем, мол, так рано выезжать, ведь ехать-то часа полтора, не больше. Бог мой, как же я тогда ошибался!
Начиналось все хорошо. Спокойно выехали из Дэнфэна, заплатили на «блокпостах» за выезд из города и уезда и потихоньку разогнались по дороге к Чжэнчжоу. Но тут вдруг повалил снег. Да не просто повалил, а пошел густой стеной. Он шел и шел, не переставая. В результате, через несколько минут мы начали заметно замедлять движение, а ещё через какое-то время вообще остановились.
Остановились не только мы! Остановились все машины, ехавшие по трассе Лоян — Чжэнчжоу. Стена снега преградила путь. Меня охватило полное отчаяние. Мы начинали опаздывать. Я нервно заерзал на сиденье.
Шофер мой, однако, был спокоен. «Должны успеть», — констатировал он и, закурив, вышел из машины. Я последовал за ним. Картина открывалась эпическая: стена снежинок, уходящая за горизонт, и огоньки фар застрявших машин. Стало немного жутковато. Никто не знал, сколько еще будет идти снег. Провожатые заметили, что такого снегопада не случалось лет пять. Таким образом, никто не мог сказать, сколько еще продлится это стихийное бедствие. Но надо было принимать решение. Попытка вернуться изначально была обречена на провал, ибо хвост автомобилей тянулся нескончаемым потоком не только вперед, но и назад! Нечего было и думать развернуться обратно к Дэнфэну. Можно было попробовать пересидеть в машине. Но сколько нужно было бы сидеть? К тому же похолодало, и ночевать в машине мне как-то не хотелось. Все мы заметно приуныли. Но китайские друзья очень быстро успокоились, настроились как всегда философически и приготовились ко сну. Им не привыкать: по моим личным наблюдениям, китаец — как спецназовец: и в огне не горит, и в воде не тонет, что уж тут говорить о перепадах температуры или давления!
Стало мне совсем кисло… И вдруг вдоль обочин показались какие-то странные люди. Они были очень возбуждены и, по непонятной причине, радостны. С задорными криками: «То чэ, то чэ» они носились вдоль дороги, нагло заглядывая в окна. Я спросил у своих аборигенов, что, мол, происходит. Они отвечали: «По-китайски же говорят: толкаем машины!». Я очень удивился и спросил, докуда так можно дотолкаться. Мне ответили: «Да хоть до Чжэнчжоу, были б деньги!». Деньги были…
Едва высунув голову из машины, я тут же был засечен веселыми хэнаньскими крестьянами, которые, увидев меня, то есть «лаовая» — почтенного заморского гостя, еще более возбудились, развеселились и заликовали, предвкушая поживу. Надо сказать, что иностранец вообще и в особенности иностранец «белый» является в Китае предметом всеобщего внимания. Это, так сказать, официальный лох! Предполагается, что он не знает китайского языка, не знает цен и, следовательно, его легко одурачить, обмануть и т. д.
Но тут ребята не на того напали: я уже вполне сносно изъяснялся не только на государственном языке Китая — путунхуа, но и сыпал всевозможными словечками (в том числе и бранными) на хэнаньском диалекте. Короче говоря, начался торг. В Китае торгуются везде, даже в государственных магазинах. Если ты не поторговался с продавцом — он совершенно не удовлетворен, даже если ты и купил все втридорога. Тут важен сам ритуал.
У меня, честно говоря, начали сдавать нервы, я катастрофически опаздывал, поэтому торговались не долго. Сошлись на пятидесяти юанях за одну горку. Шофер меня долго отговаривал и даже пытался помочь. Но все было тщетно. На этот раз профсоюз машинотолкателей не хотел сильно уступать в связи с погодными условиями и, главное, по причине того, что в машине сидел лаовай.
Поехали: с дружным улюлюканьем крестьяне подхватили наш «фольксваген» и покатили в горку. Для того, чтобы удобней было толкать машину, открыли все окна. Теперь весь кишлак мог помогать нам ехать и в гору, и спускаться с горы. Водила мой лихо рулил, не вынимая изо рта папиросу, и лениво бранился на взбудораженных крестьян. Мы мастерски обгоняли застрявшие в снегу авто и таким образом преодолели несколько горок.
На горке четвертой или пятой главный машинотолкатель потребовал вдруг расчет и после произведенных манипуляций резко удалился со своими односельчанами. На мой недоуменный вопрос шофер пояснил мне, что территория заработка данной деревни закончилась, и нам предстоит нанимать жителей следующего кишлака. Пришлось согласиться и на это. Тем временем мои финансовые запасы неумолимо иссякали. К тому же до отправления поезда оставались считанные минуты…
В Чжэнчжоу мы, конечно, опоздали. То есть, не в Чжэнчжоу, а на поезд, ушедший на Пекин строго по расписанию. Сменили по дороге несколько бригад хэнаньских шабашников. Наслушались неформальной провинциальной лексике. Абсолютно промокли, окоченели и проголодались. На моих провожатых было жалко смотреть. Ведь им еще предстоял путь назад.
Чуть не забыл сказать: путь из Дэнфэна в Чжэнчжоу, который в обычное время преодолевается не более, чем за два час, мы, в это день, проделали за 9 часов, побив тем самым рекорд тихоходства. Могло быть и хуже, это уж точно!
Итак, мы опоздали на поезд, пропали деньги. Застряли в Чжэнчжоу…
Мы поехали на вокзал, я взял билет только на следующий день. Пришлось заселяться в привокзальную гостиницу — жуткое место. На остатки денег я пригласил своего водилу и старосту дуцзяньской школы в кабак. Мы съели по цзиню (то есть, по полкило) пельменей, запили их ядреной пекинской горилкой «эрготоу». Поговорили, посмеялись…
Был ли я расстроен? И да, и нет: опоздали, ну что тут попишешь? Зато я приобрел бесценный боевой опыт и обогатил свой китайский словарь массой новых крутых выражений. Знаю теперь, чем зарабатывают хэнаньские крестьяне в период зимних снегопадов.
Поев, мои смелые спутники отправились в обратный путь. Он занял у них гораздо меньше времени. Погода разгуливалась, и они добрались до Дэнфэна всего за пять часов. Я же застрял в Чжэнчжоу в гостинице у вокзала. Но это совсем другая история…

Фрекен Ся
Помимо компьютера и бани, было у меня еще одно развлечение — поболтать с соседкой по казарме отважной шведской фрекен Ся Фэньлин.
Странное имя для дамы из Швеции, — скажете вы и будете правы, но не совсем. Ся Фэньлин — китаянка, точнее — хуацяо, эмигрантка из Китая. Она родилась и выросла в Южном Китае, в провинции Цзянсу, недалеко от города Наньцзин. Родители ее — профессора университета в Яньчжоу, подверглись страшным гонениям во времена культурной революции. Сама Фэньлин тоже провела пять лет в глухой деревне, находясь на перевоспитании.
Девятнадцать лет назад она уехала с сыном в Швецию, сначала по контракту на работу, а потом осталась там навсегда, удачно выйдя замуж за очень богатого шведа.
Сейчас Фэньлин уже под пятьдесят, но несколько лет назад ей вдруг захотелось стать мастером кунфу. А поэтому она уже несколько лет подряд приезжает в Китай на 2—3 месяца в год и тренируется в крупнейших школах ушу. У нее почти ничего не получается, но она не отчаивается и упорно изучает все новые и новые комплексы.
Правда, то, что Фэньлин увидела в школе Ши Дэцяня, оказалось для нее полной неожиданностью. Потом она призналась, что первой мыслью было убежать оттуда через два дня. Но, когда она увидела меня — «большую белую обезьяну», которая не жаловалась на жизнь, а терпела все тяготы и лишения, ей стало стыдно, и она осталась на целых три недели.
За эти три недели я узнал очень многое о преимуществах шведского социализма и зверствах культурной революции. Так что теперь в Швеции у нас тоже есть свои люди. Как-нибудь приедем открыть филиал Шаолиня где-нибудь под Стокгольмом!
Интересно было наблюдать, как Ся Фэньлин, заплатившая шифу большие деньги за три недели обучения, строит и равняет тренеров Дэцяня, которые поначалу постоянно опаздывали и вообще с ленцой относились к своим обязанностям. Но Фэньлин, вкусившая плодов развитого капитализма, привыкла получать сполна за свои деньги. И она получила все, что хотела!
Устроив пару раз грандиозные скандалы шифу, она приучила всех относиться к ней с уважением. В результате, шифу обучал ее лично и выдал ей международные сертификаты об окончании своей школы с отличием. Браво, фрекен Ся! Да здравствует шведско-китайская дружба!

Большая показуха
Все-таки Китай и Россия очень похожи (наверное, это рудименты социализма). Вот, например, и там, и тут любят показуху:
Решил Дэцянь снять фильм «Учебный комплекс цигун «Бадуаньцзин»» («Восемь кусков парчи»). Пригласил режиссеров из Пекина, съемочная группа приехала, все чин-чинарем.
Две недели вся школа готовилась к съемкам. Снимать решили прямо в Шаолине, Дэцянь божился, что у него все там схвачено. Схвачено, но Шаолинь заломил такую сумму за свои естественные декорации, что у шифу встали на голове остатки волос. Но надо было что-то делать, режиссеры-то уже приехали.
И тут Дэцянь проявил чудеса изворотливости, показав в полной мере, что такое для Китая связи. Он быстренько вынул «трубу» и позвонил в женский монастырь «Юннинсы» (у него там работает родственница). Изложил суть щекотливой ситуации… Через пару часов Юннинсы был «загримирован» под Шаолинь, и съемки фильма начались.
Все дети были предварительно помыты, ухожены и почищены. Им выдали новенькую форму и обувь. Перед съемками покормили сытным обедом. Казармы, в которых проходила часть съемок, тоже старательно вымели и вычистили. Ничего вам не напоминает, друзья?..
Кино отсняли, в августе поступит в продажу на VCD. Я тоже снялся в массовке. Стою где-то на заднем плане и старательно выполняю движения…

Шаолиньские гости
Помимо шведской китаянки в гости к шифу наведывались и другие гости. Приезжал мой коллега — профессор Лёша Маслов из Москвы, привозил шифу обогреватель, который я благополучно экспроприировал (он меня спас от замерзания зимой). Прилетел Рожнов Володя, руководитель клуба «Небесный бык» со своей ученицей Таней. Тоже из Москвы ребята.
Был в гостях паренек из Англии Александр Коулсон. Он вообще герой: полгода проучился в школе ушу у племянника шифу в провинции Цзилинь. И это без знания китайского языка!
Приезжало много китайцев — известных людей и не очень. Были, например, ректор Хэнаньского института физкультуры, режиссеры из Пекина, издатели из Шанхая и много других, не менее интересных, людей.
Так что я даже не очень сильно расстроился, когда мой шифу, преподобный Ши Дэцянь, «опустил» меня на деньги, оплатив всего 40% моих расходов и 50% заработной платы.
Чего обижаться то, он же сам меня учил: в Китае главное не деньги, а связи! А связей у меня теперь…

Потери и трофеи
Потери в деньгах меня, похоже, не очень-то и расстроили. Я возвращался домой посвежевший, возмужавший и абсолютно уверенный в себе. У меня даже не было особой злости и обиды на Дэцяня — чего обижаться? Он же, по жизни, крестьянин из Хэнани. Думает, что, перехитрил иностранца. Эх, шифу-шифу, не перехитрил ты меня! Это я, действуя в условиях глубокого подполья, собрал на тебя (и не только) подробное досье. Договорился с рядом школ о приезде и учебе иностранных студентов. И поверь, наставник, твоя академия в этом «списке Шиндлера» стоит далеко не под номером один!
Есть у шифу в школе хорошие тренеры и по таолу, и по саньда, но, я думаю, никто из европейцев не продержится в казарме Дэцяня больше недели, а жить в гостинице очень накладно…
Словно желая оправдаться, шифу перед расставанием осчастливил меня бесплатной выдачей сразу трех дипломов-сертификатов:
— Диплом об окончании 16-й Интернациональной академии шаолиньского ушу и ремесел при Шаолиньском монастыре (когда же я успел в него поступить и, тем более, его закончить? Может, заочно?..);
— Диплом профессора кафедры иностранных языков (ну, вот это, думаю, заслуженно);
— Диплом профессора кафедры саньда (не зря я, видать, ломал руки моим монахам);
Малость, конечно, но приятно. Дипломы эти никакой юридической силы не имеют, радует лишь факт их суетливой выдачи, красноречиво говорящий о том, что Дэцянь напрягся и, в глубине души, чувствует себя виноватым…

Как поехать в Шаолинь?!
Меня об этом не раз уже спрашивали. Объясняю (если вас не напугала моя печальная, отчасти, история).
Получаете приглашение на посещение КНР, оформляете визу, покупаете билет и едете, а лучше летите, до Пекина или Шанхая. Потом добираетесь до Чжэнчжоу, а оттуда рукой подать до самого Шаолиня!
Далее вопрос к вам: где и чему вы хотите учиться?!
Как я уже писал, в Шаолине и окрестностях — более двухсот школ всех мастей. Можно учиться в самом Шаолине, можно в академии саньда в Тагоу, можно в Исламской академии шаолиньцюань, в женской школе ушу при монастыре Юннинсы, в институте Уданских боевых искусств при даосском монастыре Чжунъюэмяо. Для особо живучих и неприхотливых предлагаем эксклюзивные туры в школу выживания имени Дэцяня (отлично прочищает мозги — лучшее средство от навязчивой идеи суицида). Ну, и так далее, на любой вкус и размер кошелька…
Совет: не надо ехать в одиночку, особенно если плохо говорите по-китайски! Запаситесь всевозможными лекарствами (от простуды, поноса и ностальгии…) Застрахуйте свою жизнь, здоровье и имущество, а еще лучше — уезжая, оставьте завещание, если, конечно, вам есть что завещать! Адресов я вам не дам. Хотите узнать — напишите мне лично письмецо и пошлите по е-mail, а там посмотрим…
Впрочем, вы можете и сами все узнать, адреса эти — не секрет, полно сайтов в интернете, Только не забывайте, что, найдя, например, сайт академии «Тагоу», вы узнаете, что месяц обучения там стоит 700 долларов США, плюс питание, перелет, виза и т. д. Можно попасть туда же, но за гораздо меньшие деньги, если хотите, конечно.

Развлечения города Дэнфэна
Как известно, каждый известный город славен, чем нибудь: у нас, в Питере, знаменитые мосты, в Венеции — каналы и т. д. Дэнфэн славен, конечно, Шаолиньским монастырем и другими древностями, например, самым большим в Китае даосским монастырем Чжунъюэмяо, женским чаньским монастырем Юннинсы, конфуцианской кумирней и уютным краеведческим музеем. Тут бы проводить семинары по истории трех учений — «саньцзяо», очень наглядно было бы представлено единение трех в одном…
Но это все из древней и средневековой истории. Сам-то Дэнфэн, как город, весьма современен. Впрочем, есть у жителей славного города Дэнфэна одно отличительное хобби: они любят поесть и не просто поесть, а поесть от души!
Еды здесь очень много, она весьма разнообразна и, что характерно, стоит очень дешево. Есть здесь и дорогие рестораны, особенно в пятизвездочных отелях, но в самом городе огромное количество харчевен, трактиров, закусочных и столовых. Можно и просто прийти ночью на улицу Ням-ням и там, под открытым небом, сидя на маленькой табуреточке, вкусить самые изысканные в Поднебесной яства.
Кухня здесь весьма разнообразна: и уйгурские шашлычки из баранины, и острейшие блюда сычуаньской традиции, и сладковатые ароматы провинции Аньхой, и знаменитая хэнаньская лапша хулоумянь, которую изготавливают вручную специально для вас, и многое другое…
Несмотря на то, что Дэнфэн — это Северный Китай, сюда круглый год доставляют фрукты с юга и даже зимой здесь можно полакомиться плодами манго и ананасами, апельсинами и арбузом, папайей и дыней, не говоря уже о банальных яблоках, грушах и сливах.
Словом, в свободное ото сна время, Дэнфэн ест! Кажется, что Китай еще не забыл недавние времена всеобщего голода, когда плошка риса была настоящим праздником, и ест как бы впрок, пытаясь сделать запасы на зиму или на случай войны…
Ел в Дэнфэне и я, но не толстел, так как, согласно китайской кулинарной традиции, все блюда хорошо сбалансированы по инь» и ян, что создает полный пинхэн (т. е. баланс) и способствует правильному пищеварению.
Так что если вы попадете в Дэнфэн, то от голода точно не умрете. Скорее наоборот. Дружеский совет — не ешьте все сразу, лучше спросите, что к чему, у вашего гида или переводчика. «Макдональдса» и западных ресторанов в Дэнфэне нет, пока нет. Но, если вы испробуете аромат китайской кухни, гамбургер просто застрянет у вас в глотке!
Итак, еда, еда... Плюс Шаолинь и кунфу. Других развлечений в Дэнфэне нет!
Ну, а напоследок я написал стишок, в котором воедино слились мои шаолиньские впечатления:
У подножья гор Суншаня
Расположен город древний.
В годы царствованья Ханей
Был он маленькой деревней.
Я теперь живу здесь тоже,
И душа моя отныне
Пребывает непреложно
В легендарном Шаолине.
Бодхидхарма удалился,
Девять лет провёл в пещере.
Я почти не удивился:
Всё ж основано на вере!
Здесь такой дубак, что просто
От мороза сводит кости.
Здесь закрыто производство,
И все друг к другу ходят в гости:
Бородатые архаты,
В ноль побритые монахи...
А в руках у них лопаты,
А на головах папахи.
Симпатичные монашки,
Императорские дочки,
Миловидные мордашки:
Был я здесь, провёл три ночки!
Вот заморские ребята
На крови приносят клятвы,
А за это их с доплатой
Зачисляют в бодхисатвы.
Настоятель Шаолиня,
Молодой совсем мужчина,
Всех врагов своих — за вымя…
Вот такая чертовщина!
Я совсем, как Бодхидхарма,
Всё ж основано на вере,
Чтоб свою улучшить карму,
Девять дней провёл в пещере.
Здесь теперь живу я тоже,
И душа моя отныне
Пребывает непреложно
В легендарном Шаолине!
Казаки, казаки…
Едут, едут по Дэнфэну
Наши казаки…
P. S. В середине октября 2001 года в Питере состоялись грандиозные выступления «Мистическая мощь храма Шаолинь». На сцене Ледового дворца шаолиньских монахов изображали студенты одного из хэнаньских шаолиньских «ПТУ» — так называемого «Ушугуаня». Они бодро резвились на фоне замечательных декораций Бориса Краснова. Декорации являли собой почти точную копию Шаолиньского монастыря, причем копия выглядела куда лучше самого Шаолиня. Зал Ледового дворца был заполнен меньше, чем наполовину. В предыдущий же день билеты и вообще раскупались из рук вон плохо, и представление пришлось отменить. В Москве же, где накануне питерского вояжа «шаолиньская» братия должна была ошеломить заевшегося московского обывателя, шоу вообще запретили, причем — по настоятельной рекомендации патриарха московского и всея Руси Алексия II-го, уже имевшего опыт отмены мероприятий, вроде бескровной португальской корриды…
Тем временем коллеги-китаисты, побывавшие в Хэнани и окрестностях в июне-июле прошлого года, сообщили мне, что в противостоянии нового настоятеля Шаолиня преподобного Юнсиня и «союза» шаолиньских школ победил преподобный. В одно прохладное июньское утро все непокорные школы были уничтожены всего за несколько часов бригадой правительственных бульдозеров. Так, в один день, монастырь закрепил свою монополию на торговую марку «Сделано в Шаолине»…
__________________
И воздастся каждому по практике его.
Игорь Петрушкин вне форума   Ответить с цитированием
Старый 09.01.2019, 06:43   #3
Senior Member
Заслуженный
 
Аватар для Наталья Моисеева
 
Регистрация: 04.06.2010
Сообщений: 2,174
По умолчанию

Здорово. Спасибо. Очень интересно было почитать, написано с юмором. Правда, ощущение, что автор порядком обижен на своих китайских "друзей", "коллег" и "учителей" - отсюда такой сарказм напополам со взглядом несколько свысока.

В любом случае, подобная откровенность многого стоит. Видение изнутри, без прикрас и пиетета.
Наталья Моисеева вне форума   Ответить с цитированием
Старый 09.01.2019, 11:30   #4
Administrator
Заслуженный
 
Аватар для Д.А.Артемьев
 
Регистрация: 28.12.2005
Сообщений: 13,258
По умолчанию

Об авторе есть еще и такая информация:
Лейкин Станислав
Инициатор изучения и развития системы крав-мага в России, первый аттестованный инструктор крав-мага в России
В настоящее время специализируется в направлении тайцзицюань стиля ЯН (линия передачи: Ян Чэнфу – Фу Чжунвэня – Пэн Сюэхая – Тэн Чуаньцзяна).

Тренируется в Китае под руководством ведущих китайских специалистов с середины марта по конец сентября календарного года.

Преподает в России в Санкт-Петербурге: ЦИНЬНА, ТАЙЦЗИЦЮАНЬ, ЦИГУН и ТАЙЦЗИ ЖОУЛИЦЮ/БАЙЛУН-БОЛ с начала октября по середину марта.



[Ссылки могут видеть только зарегистрированные пользователи. ]
__________________
道之真以治身其緒餘以為國家其土苴以治天下!
Д.А.Артемьев вне форума   Ответить с цитированием
Старый 09.01.2019, 11:51   #5
Senior Member
Заслуженный
 
Регистрация: 01.04.2014
Сообщений: 2,822
По умолчанию

Цитата:
Сообщение от Д.А.Артемьев Посмотреть сообщение
Об авторе есть еще и такая информация:
Ещё один интересный момент:

Цитата:
В настоящее время Станислав Лейкин официально представляет в России линию передачи даосского наставника Чэнь Баоляна (монастырь Чжунъюэмяо, пров. Хэнань, г. Дэнфэн, КНР).

Последний раз редактировалось А.А.Хохлов; 09.01.2019 в 12:25.
Александр Ш. вне форума   Ответить с цитированием
Старый 09.01.2019, 12:16   #6
Senior Member
Опытный
 
Регистрация: 15.12.2017
Сообщений: 258
По умолчанию

еще недавно про него проскакивала информация, что он занялся стилем уцзицюань.

Вообще конечно много наслышан про то, какая клоака этот шаолинь, но так подробно почитать впервые довелось. Надеюсь, однажды, кто-нибудь про шаолинь и удан снимет новые фильмы, только не уся, а в жанре криминального детектива про коррупционеров и мздоимцев))
Дуаньгун вне форума   Ответить с цитированием
Старый 09.01.2019, 12:25   #7
Senior Member
Очень опытный
 
Регистрация: 25.01.2013
Сообщений: 884
По умолчанию

Из серии: "Куда приводят мечты", со всеми своими плюсами и минусами.
Oleg K. вне форума   Ответить с цитированием
Старый 09.01.2019, 15:25   #8
Senior Member
Заслуженный
 
Регистрация: 24.06.2011
Сообщений: 3,322
По умолчанию

Цитата:
Сообщение от Александр Ш. Посмотреть сообщение
Ещё один интересный момент:
Об этом чуть позже.
__________________
И воздастся каждому по практике его.
Игорь Петрушкин вне форума   Ответить с цитированием
Старый 09.01.2019, 15:27   #9
Senior Member
Заслуженный
 
Регистрация: 22.08.2012
Сообщений: 3,625
По умолчанию

Спасибо, и фактурно, и колоритно.
__________________
"Больным, ожидающим приема, просьба не делиться друг с другом симптомами заболевания. Это затрудняет постановку диагноза."
Ezrah вне форума   Ответить с цитированием
Старый 09.01.2019, 17:21   #10
Senior Member
Заслуженный
 
Регистрация: 24.06.2011
Сообщений: 3,322
По умолчанию

Цитата:
Сообщение от Oleg K. Посмотреть сообщение
Из серии: "Куда приводят мечты", со всеми своими плюсами и минусами.
Тут дело даже не в мечтах. Я сам отношусь к тому же поколению советских пацанов, грезивших "страшными тайнами шмертельных искусств" . Сейчас это сложно понять, но тогда боевое самбо было секретным стилем советской армии, за каратэ давали реальный срок, а единств. фильмом про БИ был "Гений дзюдо" Куросавы. Поэтому когда в конце 80-х вдруг все и сразу разрешили, романтизм эпохи запретов еще оставался, суровые сэнсэи и "гуру из Тамбова" собирали полные спортзалы страждущих учеников, а любой китаец с рынка, знавший ушу на уровне азов после службы в НОАК, становился великим шифу.
__________________
И воздастся каждому по практике его.
Игорь Петрушкин вне форума   Ответить с цитированием
Ответ


Здесь присутствуют: 1 (пользователей: 0 , гостей: 1)
 
Опции темы
Опции просмотра

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.
Trackbacks are Выкл.
Pingbacks are Выкл.
Refbacks are Выкл.



Часовой пояс GMT +3, время: 04:31.

Регистрация Справка Календарь Поиск Сообщения на форуме за день Все разделы прочитаны

Powered by vBulletin® Version 3.8.2
Copyright ©2000 - 2019, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод:
SEO by vBSEO 3.6.0zCarot